И очень знакомое Таиссе золотое свечение. Именно так светилась ракета, посланная Ларой, которая влетела бы прямиком в Таиссу, если бы Дир не спас её.
Александр провёл ладонью между моделями ракет. Его пальцы прошли насквозь, и только тогда Таисса поняла, что перед ней были искусно созданные голограммы.
– Ты…
«Тоже помнишь сферу», – чуть не сказала она, но осеклась.
– Ты что за эксперименты устраиваешь, дедуля? – с подозрением спросила Таисса. – И как это вообще связано с Лютером?
– Ты пыталась в детстве пуляться своей аурой, как грязью? – неожиданно спросил Александр, не поворачиваясь к ней. – Выделять комочки и бросать их наружу?
Таисса пожала плечами.
– Не помню. Вряд ли.
– Мало кто помнит. Редко-редко у младенцев это получается спонтанно, и их приходится от этого отучивать. После двух лет это умение сходит на нет окончательно.
– Иначе мы бы все пулялись аурой и заряжали бы ей ракеты?
– Иначе эти дети лишились бы способностей, – жёстко ответил Александр. – Или начали слабеть, заболели и умерли. Эксперименты с аурой запрещены. Даже во время войны ими занимались единицы.
«Ракета, которую может зарядить любой Светлый», – вспомнила Таисса слова Дира.
– Ауру нельзя изымать большими кусками. Можно впасть в кому и не проснуться. Но искры, крошечные частицы… при абсолютной концентрации это возможно. Только двое Светлых, кроме Лары, на моей памяти умели это виртуозно. Оба погибли на войне.
– А Светлячок? – делано-равнодушно спросила Таисса. – Научился? Или он впал в кому и вы будили его всем Советом?
– Дира отстранили от проекта после нескольких попыток, – последовал сухой ответ. – И довольно о нём. Это дело прошлое. О текущем эксперименте пока не знает никто, кроме тебя.
Таисса заинтересованно приблизилась. Александр постучал костяшкой пальца по столу рядом с моделью ракеты, из которой вырывалось золотое облако.
– Вернона Лютера убивает сила собственной ауры. Он родился обычным Тёмным, хоть и сильным, и его тело не приспособлено для такого количества энергии. Она вросла в него. Даже если он попробует избавиться от способностей или заменить своё тело имплантами, как Эйвен, яд никуда не денется. Врачи наверняка объяснили мальчишке и бессмысленность таких действий, и их последствия.
Вернон не рассказывал Таиссе о каких-либо экспериментах с аурой. Вообще не говорил о медицине, только показывал как-то раз электронный диагност. Таисса не знала ничего. Ни о бесплодных попытках, ни о надежде, ни о слезах, которые наверняка были…
Таисса сжала губы, сдерживая эмоции.
– И? Что мы здесь делаем, если всё бессмысленно? Выбираем лопату покрепче?
– Но если Лютер начнёт выдавливать из себя ауру капля по капле, – словно не слыша её, произнёс Александр, – он избавится от яда и станет обычным Тёмным. Ему всего-то нужно научиться дробить свою ауру на миниатюрные частицы.
– Как? – язвительно спросила Таисса. – На аптекарских весах? Может, заряжать аурой воду? Ты вообще учёный или дешёвый фокусник, дедуля?
Александр развернулся к ней, и Таисса чуть не отступила, увидев ледяное выражение на его лице.
– Вернону Лютеру не нужно заряжать своей аурой ракеты, слабеть и погибать от мучительных попыток, как мои Светлые когда-то. Чтобы отточить концентрацию, ему достаточно раз за разом повторять минимальный выплеск способностей. Например, – он ударил кончиком пальца по столу, и тот завибрировал, – вот так, но в сто раз слабее.
– Но всё же с применением способностей, – уточнила Таисса.
– Да. С каждым выплеском нужно концентрироваться на ауре и мало-помалу научиться отделять от неё крошечные частицы. Немногие овладевают этой техникой, но Вернон Лютер побывал, – Александр холодно улыбнулся, – очень способным существом. Не поверю, что он не освоит эту практику.
– И он выздоровеет? – хрипло спросила Таисса.
– О да. Крохотными порциями он избавится от яда, если будет практиковать это непрерывно.
У Таиссы зашумело в ушах. У неё был действенный способ спасти Вернона. У неё было противоядие!