Таисса раздражённо дёрнула головой.
– Нет!
– Да. А стимулятор, который дал тебе Эдгар, в качестве побочного эффекта действует как афродизиак, и он об этом прекрасно знал.
Лицо Дира стало жёстче, но эта жёсткость не была направлена на Таиссу. Он обнял её за плечи, и макушка Таиссы оказалась возле его щеки.
– Всё хорошо, – прозвучал голос Дира. – Всё будет хорошо.
Таисса моргала, приходя в себя. В голове всё ещё шумело, но сейчас, когда она не терялась в поцелуях, ночная прохлада её отрезвила. И теперь, когда Таисса ясно ощущала жар, который не был её собственным, требовательная пульсация медленно становилась слабее.
– Глупости, – слабо пробормотала она. – Ты просто струсил, Светлячок. Ещё скажи, что мне нужен холодный душ. – Таисса фыркнула, уже смелее. – «Ты не отвечаешь за себя полностью»? А ты?
Дир обнял её крепче.
– Я должен за себя отвечать, – серьёзно сказал он. – Несмотря на всё, что случилось. Но не поцеловать тебя в лунном свете было совершенно невозможно.
Таисса повернула голову, глядя ему в глаза. Дир задумчиво улыбался. Несмотря на то, что стимулятор наверняка подействовал на него не меньше, чем на Таиссу, выглядел он так, словно ничего и не произошло. Только растрёпанные волосы и его губы… которые, должно быть, сейчас горели не меньше, чем у неё.
– Значит, ты всё-таки не совершенный Светлый, – колко бросила Таисса. – Раз не выдержал и…. – её ладонь скользнула-таки по голому торсу, – бросился навстречу страсти.
– Иногда для совершенства нужна толика несовершенства, – последовал негромкий ответ. – Знать, где поддаться.
– Мало ты поддался.
Дир тихо засмеялся.
– Еда приведёт нас в чувство, – задумчиво сказал он. – Я бы не отказался от десерта. Хочешь пирожное?
Таисса вдруг вспомнила лунный десерт с семенами чиа. Её передёрнуло. Прекрасная ночь, прекрасный десерт, чудесное пробуждение…
…куклы в кукольном домике. Она даже не могла сгибать и разгибать ноги без разрешения. Только остричь волосы.
– Нет, – хрипло сказала она. – Не надо.
Таисса вспомнила роль и быстро поправилась:
– И иди к чёрту со своим десертом! Я хотела всё забыть, а ты мне помешал.
– Прости.
– Даже не надейся.
Таисса высвободилась из объятий Дира, застёгивая рубашку. Дир внимательно смотрел на неё.
– Ладно, – грубовато сказала Таисса. – Не просто же так ты меня тискал. Рассказывай уже. Что это за миссия, к которой ты хочешь меня припахать? Что за сон тебе такой снился, что ты его забыть не можешь, раз начал болтать о нём, вместо того чтобы заняться чем поприятнее? И что ты там тогда Елене ляпнул в гроте? Ясно же, что тебе это важнее, чем голая я.
Она резким движением подгребла к себе кожаную юбку. Дир потянулся к ней.
– Дай застегну.
Таисса вновь фыркнула, но позволила ему.
Они по-прежнему сидели под раскрытой крышей в лунном свете. Руки Дира замерли на талии Таиссы, и Таисса поймала себя на желании, что, несмотря на чувство неловкости, она по-прежнему хочет, чтобы эта ночь длилась. Потому что сейчас, кроме них двоих, в её мире действительно никого не было.
– Когда я летел в серебре из сферы домой, – помолчав, сказал Дир, – я не знаю точно, спал я или вспоминал. Но я отчётливо видел девушку, очень похожую на тебя.
– Твою обожаемую Тёмную принцессу?
– Нет. Не её.
Таисса нахмурилась. Тогда ответ был очевиден – Элен или Найт, но лучше было не демонстрировать свою догадливость.
– Жила-была девушка, которая запуталась, – негромко сказал Дир. – Она много лет была одна, и у неё ничего не было, кроме могущества. Она хотела быть доброй, просто… успела забыть, как это делается. И она взяла твою этическую матрицу.
Таисса уставилась на Дира.
– Мою?!
– Теперь твою, если ты Таисса Пирс, – голос Дира оставался спокойным. – У неё появился образ, к которому она могла обращаться и с которым могла себя сравнивать. Лучшая версия себя. И, когда я увидел её во сне, я понял, что у меня тоже есть этическая матрица. Я сам, каким я был в свои лучшие моменты. Возможно, немного от меня сейчас.