– Если вы думаете, что я не догадался, кто передо мной, подумайте ещё раз, – с насмешкой сказал Вернон. – У нас с Ларой и вашей протеже был отличный разговор на троих. Разговор, которого Пирс просто не допустила бы.
Все посмотрели на Таиссу.
На секунду Таисса опешила, но тут же пришла в себя. Светлые думали, что Вернон разоблачал её, но прямо сейчас Вернон, напротив, защищал её, подтверждая её статус самозванки. Подтверждая её легенду.
– Так ли это, Вернон? – прохладно спросила Таисса. – Или чувство вины бьёт тебя так больно, что ты готов поверить даже в то, что перед тобой не я?
Вернон прищурился.
– Хорошо, я дам тебе шанс, – неожиданно мирно предложил он. – Когда Принц Пустоты прощался с Таиссой Пирс в сфере, что она сказала ему?
Таисса и глазом не моргнула.
– Разве это не очевидно? – вопросом на вопрос ответила она. – То, что сказала бы и тебе. Что ей очень жаль, что его жизнь останавливается.
Вернон несколько секунд смотрел на неё. Таисса видела, как напряжён был Ник.
– Хорошо, – наконец сказал Вернон, и Ник едва заметно расслабился. – Но недостаточно хорошо. То, что тебе жаль бедненького и несчастненького Принца Пустоты, ты сказала мне, когда мы нежились в горячей ванне. – Вернон покосился на Дира с ехидной ухмылкой. – То есть пожалела ты меня с бо-о-ольшим запозданием. Впрочем, с реакцией у тебя всегда было неважно. И, кстати, это была не ты.
– Ты никогда этого не докажешь, – уверенно сказала Таисса. – Для всего мира я Таисса Пирс.
– Нет, для всего мира это она – Таисса Пирс, – покачал головой Вернон, поднимая в руке небольшой проектор. – Не ты.
Ник Горски кивнул на проектор в руках Вернона.
– Что это?
– Незадолго до гибели Таисса записала кое-что, – произнёс Вернон. Он отрешённо улыбнулся. – На случай, если дела пойдут совсем плохо. Жаль, Эйвен не сделал того же, но он не настолько любит доставать всех обращениями к миру, как его дочка.
Вернон помолчал, поворачивая проектор в ладони.
– Я мог бы сразу показать его всей планете, но я знаю, чего хотела бы Пирс. Поэтому сейчас его услышите только вы.
– Но… – начала Таисса, потому что самозванка не могла бы промолчать.
– Я хочу её услышать, – прервал Дир, глядя на Вернона.
Александр не сказал ничего.
Вернон кивнул.
– Я думал, что когда-нибудь она забудет мой голос, – сказал он негромко. – А вышло так, что я буду помнить её.
И включил воспроизведение.
Крошечная фигурка Таиссы появилась на голопроекторе. А в следующую секунду заслонила изображение, заменив Вернона посреди гостиной.
Таисса смотрела на саму себя. На Найт, изображающую Таиссу Пирс. Тот же рост, глаза, волосы. Те же губы, готовые произнести нужные слова.
Вот только скажет их Таисса.
– Привет, – негромко произнесла Таисса из проектора. – Я Таисса Пирс, и я не хочу войны.
Губы настоящей Таиссы беззвучно шевельнулись. Ни один из Светлых, за чьей спиной она стояла, не видел её лица.
«Никто из вас её не хочет, я знаю», – произнесла Таисса, едва шевеля губами.
– Никто из вас её не хочет, я знаю. Это так банально, да? «Пять лет назад Светлые и Тёмные почти уничтожили друг друга, пожалуйста, давайте так больше не делать? Погибли люди». Но, мне кажется, мы стали так говорить реже. Вообще перестали так говорить. А стоило бы. Каждый день.
Таисса узнавала интонации собственного голоса в каждом слове. Найт читала по губам идеально.
Таиссе внезапно пришло в голову, что Найт способна подавать любые реплики за кого угодно. Никто не может изобразить из себя проекцию или голограмму другого человека, потому что останутся шероховатости, но Найт обойдёт это ограничение с лёгкостью. Не зря Сайфер так великолепно притворялся Эйвеном Пирсом.
Но это Найт, верно? Она никогда этого не сделает. Последствия подорвут доверие навсегда. Доверие, которое много важнее всего остального. Протянутая рука, которая одна может удержать мир. Не Великий, хранящий планету в своих ладонях, но две человеческие стороны, которые хотят защитить свои и чужие жизни. И как бы они ни врали друг другу, в одном они врать не должны. В том, что войны между двумя половинками мира не хочет никто.