«Я знаю. Я предупрежу, когда он будет возвращаться».
Строка исчезла, и тут же появилась новая:
«Дир рассказал тебе о вашем задании?»
– Боюсь, что пока нет. Скрытничает до последнего.
Таисса осторожно, бережно, почти нежно коснулась экранчика. Она не знала, была ли у Найт камера и видит ли та её, но не выразить свою приязнь не могла.
– Я так скучала, – прошептала она.
«Я тоже, Таис».
– Я не смогла уберечь Элен.
«Ну разумеется, – отозвалась Найт с великолепной невозмутимостью. – Попробовала бы ты помешать ей уберечь тебя».
Таисса невольно рассмеялась, почувствовав, как отступают слёзы.
– Элен сказала, что мы не должны заниматься мистикой. Вместо этого мы должны подготовиться к пришествию Великого. Нормально, по-человечески. У нас есть двадцать лет, чтобы построить общество, способное ему противостоять. Я говорю это, чтобы ты знала. И рассказала отцу. Я так и не сказала ему, – голос Таиссы сорвался, – вообще ничего. Как он, Найт?
«Я не могу пока тебя обнадёжить, Таис. Нужно время».
– Он… всё ещё не узнаёт маму?
«Таис, нужно время, – повторила Найт. – Я верю, что всё будет хорошо».
– Но я не могу помочь, поэтому мне лучше просто молча ждать, – с горечью проговорила Таисса. – И с Верноном тоже, да? Ждать, пока он умрёт?
Ответ Найт появился не сразу.
«Мне жаль, Таис. Противоядия у Светлых действительно нет».
Противоядия нет. Ни у кого. Ни у Совета, ни у Элен, ни у Найт.
Таисса закрыла глаза на несколько секунд.
– У Элен ничего не получилось, – глухо сказала она. – И у Светлых тоже.
«Мне очень жаль».
Таисса запнулась.
– Найт… а сейчас с Верноном всё в порядке? Как он? И как ты?
Ответа не было две секунды. Три. Десять.
– Найт?
Таисса в отчаянии уставилась на экранчик, готовая постучать по автомату. Неужели Найт исчезла?
– Найт, пожалуйста, поговори со мной! – хрипло сказала она. – Я стою посреди дурацкой пустыни у автомата с колой и собираюсь отправиться в никуда без связи. Мне правда нужно поговорить с тобой сейчас. Потом… потом может быть поздно.
Ответа не было.
Минута.
Наконец экран вновь вспыхнул.
«Я не готова говорить о себе, Таис. Что до Вернона, он жив и в состоянии принимать решения. Об остальном тебе лучше спросить его самого».
– В последний раз, когда мы говорили в присутствии Лары, я обвинила его в том, что он предал моё доверие, – обречённо сказала Таисса. – Не очень-то хороший вышел разговор.
«Ты всего лишь констатировала истину, – холодно проронила Найт. – И, надо сказать, весьма преуменьшила».
Таисса прикусила язык. Боль внутри неё, связанная с Верноном, утихла, приглушённая и задавленная мыслями о возможной грядущей войне. Слишком сильно Таиссе хотелось притвориться, что всё в порядке, что у них с Верноном всё по-прежнему, что нужно продолжать искать противоядие и просто… не думать обо всём остальном.
Но сейчас всё вспыхнуло вновь.
Яркая ночь. Смятые простыни. Шёпот и нежность в серых глазах. Откровенное желание в каждом прикосновении. Её улыбка.
Вот только это была не Таисса, а нанораствор, поставленный на максимум. Действующий так же, как внушение. И это было известно им обоим.
– Я знаю, что переживу это, – тихо сказала Таисса. – Знаю, что время лечит. Но я не хочу, чтобы это осталось со мной навсегда. Не хочу, чтобы это жгло память о нём, пока не останется лишь пепел.
«Но вернуться и вести себя с Верноном как раньше ты тоже не сможешь, Таис. Вам предстоит долгая дорога, если вы вообще успеете её пройти».
От слов Найт веяло горечью. Горечью штормового неба и далёкой ночи, когда погиб Сайфер, защищая её саму.
Таисса глубоко вздохнула.
– Я не знаю, как сделать, чтобы меня больше не резало внутри. Но я хочу его увидеть. Сказать, что я… что есть миллион вещей, в которых я ему доверяю. Найт, пожалуйста, соедини нас. – Таисса коснулась тёмного рекламного видеоэкрана. – У тебя ведь есть способ. Я очень хочу его увидеть. И отца. И маму.