Александр на несколько секунд прикрыл глаза.
– Как мы к этому пришли? – устало произнёс он. – Сорок лет назад было совсем другое время. Но мы больше не из этого времени. Пора его отпустить.
Призрачная рука голограммы Александра прошла сквозь плечо Таиссы.
– Отпусти её, девочка. Элен хотела бы этого.
– Ты хотя бы благодарен ей? – тихо спросила Таисса.
– Я любил её, – просто сказал Александр. – Но Элен помнила Александра, который остался в далёком прошлом. И не обрадовалась, увидев меня.
– Похоже, я так и не узнаю о вашем прошлом, – вздохнула Таисса.
– И это к лучшему, девочка, поверь мне. Ты же не рассказываешь никому, что происходит с тобой и твоими кавалерами.
Таисса уловила сухой сарказм в его голосе. Ещё год назад она бы смутилась.
Но не теперь.
– Да, – спокойно сказала Таисса. – Один кавалер управлял мной через нанораствор, теперь пришла очередь другого. Романтика как она есть. Твоими усилиями, кстати.
«Ты заразил нанораствором дочь моего сына, – сказала Александру Элен. – Что ты сделал, чтобы её спасти?»
Эти несказанные слова повисли в воздухе. Таисса собралась с силами.
– Если ты хочешь помочь мне, помоги мне справиться с самозванкой и с нанораствором. Пожалуйста.
Таисса не стала добавлять, что Элен хотела бы этого.
– Пока ты противостоишь нам, даже не надейся на мою помощь, – сухо сказал Александр. – Если встанешь на моём пути всерьёз, девочка, получишь куда более жёсткие меры в ответ. Кем бы мы друг другу ни были.
Александр не изменился. Зря она надеялась, что опыт в сфере их сблизил.
– Ты по-прежнему ставишь общее выше личного, – тихо сказала Таисса. – Элен поступала ровно наоборот.
Журчание ручья в темноте. Кленовый лист, дрожащий в свете фонаря. Запах отцветающих вишен.
Сакура. Любила ли Элен сакуру? Таисса о столь многом не успела спросить, но и Элен почти ничего ей не рассказала. Даже когда они были наедине, они говорили об устройстве мира, а не о цветах. Не о ерунде. Но почему-то сейчас эта ерунда казалась особенно важной.
– Во время нашей последней встречи с Элен, – произнёс Александр далёким голосом, – мы танцевали. До сих пор помню её красное платье и её улыбку. И танец, конечно. Не думаю, что потом мне доводилось танцевать… так же.
Таисса опустила взгляд на подлокотники его кресла.
– Я знаю, что тебе больно не меньше, чем мне, – негромко сказала она. Слёзы подступили к глазам. – Будь отношения между нами другими, я бы тебя обняла, но мы больше не в сфере, и теперь мы, кажется, снова политические враги. – Таисса взглянула в лицо Александру. – Отец говорил, что будет война. Что перемирие будет длиться, пока он в состоянии повлиять на состояние вещей, но мы живём в состоянии неопределённости и… противостояние неизбежно. Ты тоже так считаешь?
Александр молчал. Таисса вздохнула.
– Я так и думала.
В воздухе словно тикали невидимые часы. Таисса сосредоточилась. Пора.
Лицо Элен всплыло у Таиссы перед глазами. Элен не сомневалась бы, что Таисса справится. Ни на миг.
Звёзды безмятежно светили в небе, отражаясь в ручье точно так же, как в ночь свадьбы Найт. Слышала ли её сейчас та, кого Таисса так хотела позвать по имени и сказать ей: «Возвращайся»?
– Найт, – произнесла Таисса, глядя на лепесток, плывущий по воде. – Если вы не отступитесь от моего сына, я призову Найт.
Шелест листьев. Стрёкот ночных цикад. Голограмма Александра застыла. Таисса вспомнила самозванку, проекция которой тоже замирала, чтобы не выдать выражения своего лица.
– Сейчас Найт дремлет в сети в собственных воспоминаниях, где она счастлива, – произнесла Таисса. – Но это изменится, если вы не оставите Тьена в покое. На год.
На более долгий срок загадывать было бессмысленно: слишком быстро всё менялось. К тому же, возможно, настанет момент, когда без Найт они все погибнут. Но на год Таисса могла рассчитывать.
– Элен дала нам обоим подсказку, как вернуть Найт, – сказала Таисса, глядя на недвижную голограмму Александра. – Я думала, что Элен обращается к тебе, но Элен всё время смотрела на меня. Она дала эту подсказку мне.