Таисса опустила взгляд.
– Если Найт вернётся и узнает про Элен и моего отца, ей будет слишком больно, – произнесла Таисса негромко. – А там ей хорошо. В её видениях, где Саймон жив, где они гуляют по осеннему парку и дышат ароматом кофе. Виртуального, ненастоящего, но лучше ли для неё будут настоящая боль и настоящая жизнь? Она выбрала. Хотя, – Таисса грустно улыбнулась, – ещё неизвестно, чего бы хотел для неё Саймон. В конце концов, разве электронный разум, живущий вечно, не может ещё раз полюбить?
Они замолчали.
– Одно я знаю точно, когда речь идёт о вечности, – сказал Вернон вдруг. – Электронным сознанием я не буду. И бессмертной тушкой в криокамере – тоже. Я подписал требование не проводить реанимацию.
Таисса застыла, глядя на него в ужасе.
Не проводить реанимацию. Это значило, что когда здоровье Вернона начнёт отказывать, его не будут откачивать кардиостимулятором после остановки сердца, как сделала это Таисса когда-то. Не будут подключать к системам жизнеобеспечения, откажутся от искусственного дыхания и даже от криозаморозки. Просто дадут ему умереть.
– Нет, – быстро сказала Таисса. – Пожалуйста, Вернон, не надо. Я не спорю с тобой, просто прошу. Если бы я могла сделать так, чтобы твоей инъекции не существовало…
Уголки губ Вернона поднялись.
– Хочешь повернуть течение времени вспять, Таисса-мечтательница? Я тоже, но увы. А другого противоядия не существует. Хотя казалось бы, уж сильнейшего Тёмного на планете могли бы и дружно спасти этой самой планетой в полном составе.
Вернон помолчал.
– Порой я фантазирую, что Найт могла бы мне помочь. Но ты только что договорилась со Светлыми, что ближайшие месяцы она проведёт в анабиозе. Как раз полгода: очень подходящий срок для умирания.
Таисса в панике глядела на Вернона. То есть… договорившись со Светлыми, что она не будет звать Найт, Таисса, возможно, лишила Вернона последнего шанса выжить?
Грудь сдавило. И в этот раз вовсе не нанораствором.
– Вернон, мы можем всё переиграть! – выпалила Таисса. – Я отчасти блефовала, я сама не знаю, получится ли вернуть Найт, но…
Вернон покачал головой.
– Верить во всемогущие разумы вообще вредно. Раз уж Принц Пустоты оказался бессилен, вряд ли Найт справилась бы лучше. У неё были месяцы, у Омеги тоже, и вот к чему мы пришли. Твой шантаж хотя бы купит маленькому Тьену немного времени.
Вернон усмехнулся, глядя на звёзды.
– А ведь бессмертие было так близко.
Запрет на реанимацию. Эти слова бились у Таиссы в голове, как стая отчаянных птиц, бьющихся в поисках выхода.
– Вернон…
Вернон шагнул к ней. Тёплые пальцы коснулись её губ.
– Ш-ш, Таисса-провидица. Я ещё жив. Найт не сумела найти мне волшебную пилюлю, но я здесь. Ты здесь. Мы здесь.
Таисса поцеловала его пальцы.
– Я знаю, – тихо сказала она. – Но если через тридцать лет лекарство для тебя всё-таки найдут? Криокамера тебя спасёт.
Вернон поморщился.
– Видел я как-то себя по выходу из криокамеры, когда мы развлекались видениями в Храме. От утопленника и то меньше хотелось шарахаться. От меня мало что останется, Пирс. И мне не хочется, чтобы эти остатки вернулись к тебе.
Таисса закусила губу. Она продолжила бы спорить, но предупреждающее покалывание под рёбрами её остановило.
– Как-то получается, что мы всё время говорим о серьёзных вещах, – вздохнула Таисса. – И никогда нет времени на праздничные бутерброды. С днём рождения, Вернон.
Вернон внезапно ухмыльнулся.
– Никогда не поверишь, какую операцию я задумал, – сообщил он заговорщицким тоном. – Я буду не я, если мы не вышибем почву из-под самозванки в два счёта и не вызволим Эйвена, чтобы вернуть его в обожаемое корпоративное кресло. Для начала я…
Он осёкся. Из ниоткуда к ним летел чёрно-оранжевый дрон с погашенными огнями. Крупный и довольно старый.
У Таиссы внезапно зашумело в ушах. Голос Вернона сделался далёким, словно Таисса слышала его из-под толщи воды. Горячей воды, которая с каждой секундой жгла всё сильнее.