– …эта штука… Пирс?
Таисса пошатнулась. Вернон оборвал себя.
– Пирс? С тобой всё в поряд…
Таисса упала на колени.
В следующую секунду Вернон взлетел в сверхскорости. Раздался металлический треск, но ещё раньше внутренности дрона вспыхнули, оплавляясь.
Словно в замедленной съёмке, Таисса смотрела, как искорёженные обломки дрона падают на землю вместе с полурасплавленной электроникой, а Вернон приземляется рядом.
Дышать было тяжело, а в висках жгло всё сильнее. Горячая волна ударила Таиссе в лицо изнутри, и из носа потекла кровь. Таисса ощутила, как Вернон её подхватывает, но едва слышала его голос. Шум в ушах сменился глухотой.
И пустотой. Опустошением. Чувством вины.
Как она могла так обращаться с Верноном? Ссориться с ним, действовать наперекор ему? Кто дал ей право? Его жизнь сократилась из-за неё! Если бы она не отправилась с ним в замок к Майлзу Лютеру, если бы… если бы…
– Это так ужасно, – прошептала Таисса, глядя на Вернона. – Мне нет прощения за то, сколько раз я подвергала тебя опасности.
Из её глаз хлынули слёзы. Лицо Вернона застыло.
– Пирс, это не розыгрыш? Ты не…
Таисса послушно открыла рот, чтобы ответить, и тут взгляд Вернона скользнул по её лицу. Из её носа всё ещё шла кровь. Его глаза расширились.
– О нет, – произнёс Вернон сквозь стиснутые зубы. – Я его убью.
– Не получится, – раздался из ниоткуда сухой голос Александра.
В лесу повисла тишина. Пауза в шуме ветра. Тропинка, которая казалась такой мирной и безопасной ещё минуты назад…
– Александр, – произнесла Таисса хрипло. – Что… происходит?
– Так, – произнёс Вернон. Его голос потерял всякое выражение. – Подскажи-ка мне, что происходит с жертвами нанораствора, когда мощность на максимуме? Не умирают ли они от этого очень быстро? Особенно если это твоя единственная внучка, а других родственников у тебя нет и не предвидится?
Таисса на несколько секунд перестала дышать.
– Нет, потому что они не испытывают боли, – холодно ответил Александр. – Они лишены возможности бороться. Свободная воля исчезает полностью, и они не видят возможности не подчиняться в принципе. Моя внучка не умрёт, а вот твои отношения с ней претерпят некоторые изменения.
– Зачем тебе это?
Сухой смешок.
– Таисса и так сделала бы всё, о чём бы ты ни попросил. Что ж, сейчас тебе предстоит убедиться, какой плохой союзницей она может быть, когда у неё нет ничего, кроме желания услужить тебе.
– Это ты взорвал самолёт, – сквозь зубы произнёс Вернон. – И ты послал этот дрон. Всё на грани нарушения перемирия, но не за гранью.
– Конечно. Перемирие не нарушено, ведь вы больше не в Кобэ.
Взгляд расширенных глаз Вернона не отрывался от лица Таиссы.
– Зачем эта уловка с дроном? Почему понадобилось посылать его так близко?
Молчание в темноте леса. Александр не отвечал.
Таисса сглотнула. Вернону нужно было знать ответ. Она обязана была любым способом ему помочь.
– Пожалуйста, Александр, – произнесла она дрожащим голосом. – Объясни, почему тебе понадобилось регулировать мощность моего нанораствора именно так?
– Потому что твой нанораствор изменил сигнатуру, и теперь до него так легко не достучаться, – раздался неохотный ответ. – Пришлось прибегать к чрезвычайным мерам, чтобы повысить мощность до максимума. Но это знание вам не поможет. Элен и её аппаратуры больше нет, и никто иной не вернёт тебе свободную волю. Только я.
– А как же Дир? – Вернон криво ухмыльнулся. – Не боишься, что он тебя за это убьёт? Воспоминания о Луне у него, подозреваю, сохранились самые… Светлые.
Пауза. Молчание в ночном лесу.
– Дир всё ещё без сознания, – наконец сказал Александр. – И разбудить его не может никто.
Таисса охнула. Дир? Но она же говорила с ним!
…Нет. Ей всё-таки это приснилось.
– Как такое может быть? Ведь Дир вернул способности, у него регенерация! Или ты и его ударил нанораствором?
– Я уменьшил мощность его нанораствора до минимума, – последовал ответ. – Не говоря уже о других мерах. Как видишь, сфера его не отпускает.