– Сфера, – пробормотала Таисса, полулежа в объятьях Вернона. – Сфера! Вернон, ты же был Стражем! Ты был всеси… всесилен! А я лишила тебя бессмертия!
Слёзы брызнули у неё из глаз. Вернон сжал губы так плотно, что они превратились в одну узкую линию.
– Зачем тебе это? – сквозь зубы спросил он. – Все увидят, что она не действует по своей воле, идиот!
– Вот именно. Угадай, кого будут в этом винить?
Лицо Вернона в ночной полутьме было белой маской.
– Чего девочка не простит, так это покушения на её драгоценную свободу воли, – язвительно проронил Александр. – Никому и никогда.
– Не простит тебя, – холодно бросил Вернон.
– Мальчик, не стоит себя обманывать. Она простила Дира, потому что у неё была власть соглашаться или не соглашаться с ним. Роль марионетки она не забудет.
Вернон молчал, не отвечая.
– Но ты можешь изменить это в любой момент, – в голосе Александра появились вкрадчивые нотки. – У тебя есть совесть. Просто верни Таиссу нам, и я отрегулирую нанораствор. Мощность упадёт, и всё будет как раньше.
Таисса плохо соображала, но одно она понимала ясно: в предложении Александра не было никакого смысла.
– Я не хочу, – произнесла она хрипло. – Я не могу вернуться. Я виновата перед Верноном, я не слушала его, я шла ему наперекор. Я должна это искупить. Моя жизнь принадлежит ему.
Холодный смешок.
– Вот-вот.
Вернон отвёл взгляд. Лицо его было белее мела.
– Решай, Вернон Лютер, – сухо сказал Александр. – Одно твоё слово, и девочка будет свободна.
– Ровно до той минуты, пока ты не начнёшь следующую серию экспериментов с ней, – проронил Вернон.
– После гибели моего сына? – в голосе Александра прозвучала горечь. – Нет, мальчик. Думаю, что нет.
Далёкий звук сирен пожарных машин. Цепочка фонарей, теряющаяся в ночи.
– Если это её убьёт…
– Спокойно. Я же сказал тебе: боли от нанораствора больше нет, – в сухом голосе Александра слышалась издёвка. – Вреда здоровью не будет. Просто Таисса не сможет тебе не подчиняться. Наслаждайся, мальчик.
– Старый извращенец, – пробормотал Вернон.
– Но потом она тебя возненавидит, – спокойно сказал Александр. – И это ради её же блага. Когда тебя не станет, моя внучка освободится… и не утонет в горе, как это часто бывает.
В голосе Александра прозвучала неожиданно болезненная нота.
– Таисса придёт в себя и вздохнёт спокойно. А жить тебе, Вернон Лютер, осталось недолго, будь уверен, – издёвка в голосе стала острее. – И, пока ты жив, никто не будет считать мою внучку твоей сознательной союзницей.
Он причинял Вернону боль. Каждое слово Александра причиняло Вернону боль. Таисса наконец отчётливо поняла это.
Разговор пора было заканчивать.
Таисса вскинула взгляд, невольно ища взглядом деда, хотя она и знала, что это бесполезно.
– Ты хочешь сказать нам ещё что-то важное? – произнесла Таисса. Её голос прозвучал почти естественно. – Нам пора идти.
– Только одно, – произнёс Александр, и сейчас в его голосе сияли неприкрытое торжество победителя и неумолимая угроза. – Препарат «ноль» почти побеждён. Мы вернём сверхспособности и планету. Вернон Лютер, твоя жизнь близится к финалу, но если ты хочешь, чтобы жили твои союзники, готовь план сдачи. Готовь капитуляцию. Ник Горски передал тебе наши условия. Прими их. Без Эйвена вы обречены, а нас слишком много.
– Давно у меня не было туалетной бумаги с интересным шрифтом, – без выражения сообщил Вернон. – Это всё?
– И последнее, – голос Александра стал громче, раскатываясь среди тёмного леса. – Если ты, Вернон Лютер, решишь разорвать сегодняшнюю сделку и прикажешь Таиссе вернуть Найт, я буду считать это объявлением войны. Со всеми вытекающими последствиями.
Издалека раздался самый настоящий гром, словно ставя точку в разговоре.
И наступило молчание.
Вернон обернулся и долго смотрел на огни Кобэ и тёмные тучи на горизонте.
– Идёт гроза, – произнёс Вернон задумчиво. – Промокнем под дождём, Таисса-путешественница?
– Как скажешь, – машинально отозвалась Таисса.
Вернон повернулся к ней. Таисса моргнула, увидев на его губах самую настоящую улыбку.