Вернон наклонился и коснулся губами её щеки.
– Обязательно, Таисса-страстность, – прошептал он ей на ухо. – Но сначала мы спасём мир. И тебя – так, заодно.
И, подхватив Таиссу на руки, в сверхскорости взлетел вверх по лестнице.
Таиссу и Вернона встретил неяркий свет приглушённых светильников.
И две фигуры в плащах и капюшонах, вставшие из-за стола им навстречу.
– Добрый вечер, – нерешительно сказала Таисса. – С чего такая таинственность?
– С того, что нас здесь нет, – раздался смутно знакомый женский голос из-под капюшона. – И мы с вами определённо не разговариваем.
Вернон прищурился.
– Да ну? И о чём же мы не разговариваем, позвольте спросить?
Вместо ответа женская фигура в капюшоне вскинула руку.
Металлические ставни упали на окна, и у Таиссы вырвался вскрик. Ещё секунда, и дверь, стены, потолок тоже скрылись за прочными перегородками.
Последним вспыхнул силовой купол.
Они были в ловушке.
Таисса вцепилась в руку Вернона.
Но в следующую секунду женщина в плаще откинула капюшон, и Таисса чуть не бросилась ей на шею.
– Рамона!
Рамона Вендес, правая рука отца Таиссы и второе лицо в иерархии бывших Тёмных. Женщина, которая променяла идеальную фигуру на боевые импланты и всё ещё выглядела потрясающе. Она почти не изменилась. Лишь строже стала линия губ, и чёрная глухая водолазка выглядела траурной.
– Рамона, ты веришь, что это я? – быстро спросила Таисса. – И что я не имела никакого отношения к…
Рамона улыбнулась и успокаивающе кивнула.
– Я верю, что это ты, Таисса.
Настало время узнать правду. Таиссе было страшно задавать этот вопрос, но она заставила себя разомкнуть губы.
– Вернон сказал, что мой отец может быть жив, – хрипло сказала Таисса. – Рамона, это правда?
Несколько секунд заместительница Эйвена Пирса и его дочь смотрели друг другу в глаза.
– Эйвен жив, Таисса.
Линк Вернона молчал. Синий огонёк нейросканера горел ровно. Рамона говорила правду. Сердце Таиссы захлебнулось от стука.
– Как… как ты узнала?
– Через твою мать. Эйвен не так давно поручил мне мониторить коммуникации Мелиссы. С её согласия, конечно: мы беспокоились, что самозванка ей навредит.
– И самозванка написала ей.
– Самозванка показала, как он дышит, – без лица, но Мелисса узнала его всё равно. И написала Мелиссе, что разрежет тело её мужа на мелкие кусочки, если Мелисса пикнет хоть слово, – в голосе Рамоны была холодная ярость. – Не об Эйвене, а вообще. Эта дрянь запретила Мелиссе любые коммуникации. Мелисса даже не может написать тебе: «Доброе утро». По этой же причине вынуждены молчать и мы – пока. Один намёк кому-то, что Эйвен жив, – и любая утечка его погубит.
– А Светлые отказываются вмешиваться, – с горечью произнесла Таисса. – Даже Александр, хотя речь идёт о его сыне. Получается, что противостоять самозванке открыто не может никто из нас, если мы не хотим, чтобы мой отец погиб.
Рамона мрачно усмехнулась.
– По крайней мере, она так думает. Но у меня есть некоторые мысли на этот счёт.
– Мы успели переговорить с Рамоной, – проронил Вернон. – Я не рассказывал ей о нашем путешествии, но Рамона знает, что Эйвена атаковала некая девица, претендующая на твоё имя и наследство, и эта девица отправила за твоим отцом аж три дрона с дискретными установками, которые явно не были куплены на ближайшей барахолке.
Вернон поморщился.
– Кстати, самозванка до последнего убеждала умирающего Эйвена, что его убивает не абы кто, а именно его дочь. Нужно иметь извращённое сознание и уметь сильно ненавидеть, чтобы браться за такое. – Вернон хмыкнул. – А я-то думал, что подобными вещами увлекалась лишь моя матушка.
– Мне пришлось на это смотреть, – глухо сказала Таисса. – Но одновременно я была очень, очень далеко… и ничего не могла сделать. К сожалению.
Спутник Рамоны внезапно дёрнулся.
– Всё в порядке, – негромко сказала Рамона, кивнув ему. – Никто тебя не винит.