– Уверен, было ужасно трогательно, – пробормотал Вернон.
Рамона шикнула на него, указывая на Таиссу.
– Дай девочке закончить.
– Ты мой друг, и это самое главное, – просто сказала Таисса. – А с тем, что ты успел или не успел сделать, когда помогал самозванке, мы разберёмся вместе – потом, когда спасём моего отца. Пожалуйста… – она закончила почти шёпотом, – увидь меня. Вспомни меня. Вспомни Алису. Вспомни нашу дружбу.
Молчание.
Таисса молча ждала. Губы норовили разомкнуться, добавить что-то, продолжать напоминать, просить, взывать… но Таисса молчала.
Помедлив, Павел выпростал руку из-под плаща. И протянул Таиссе ладонь в чёрной перчатке.
На ладони лежала потрёпанная брошка.
Три фигурки из пряжи. Рыжий парень с седой прядью, девочка с косичками, и ещё одна, в коротком чёрном платье и лежащими в беспорядке волосами. Игрушка, которую Таисса оставила в палате Павла на удачу. Чтобы помочь ему очнуться, выздороветь, вспомнить, снова стать собой…
И Павел забрал её. Он помнил.
Таисса протянула руку и коснулась фигурки, изображающей её саму.
– Это я, – тихо сказала она. – Это мы. Ты и твои друзья.
Но Павел покачал головой, и брошка с человечками из пряжи вновь исчезла в складках плаща.
– Я больше не твой друг. Нельзя делать меня ничьим другом.
Ровный голос Павла звучал неестественно. Таисса беспомощно посмотрела на Рамону.
– Как он сбежал от самозванки? – поинтересовался Вернон. Его голос прозвучал небрежно, но между бровями легла морщинка.
– Самозванка скрыла от него, кто расстрелял Эйвена, но у Павла сработали следящие алгоритмы. К сожалению, он слишком поздно понял, что произошло. Когда Павел осознал, что перед ним не Таисса, в следующей же стычке он сымитировал своё… отключение. Одновременно произошёл очень своевременный пожар, так что Павел смог исчезнуть и прислал мне короткое сообщение. Того, что он теперь на нашей стороне, не знает никто, кроме нас троих.
– А если он всё ещё агент самозванки? – поинтересовался Вернон. – Я, конечно, склоняюсь к мысли, что это молчаливое ходячее бедствие на нашей стороне, но какое-то оно слишком уж молчаливое. Я бы предпочёл, чтобы этот парень подтвердил при мне вслух и словами, что он на нашей стороне. Павел?
– Я проверила его под нейросканером и сделала анализ крови, – устало сказала Рамона. – Павел не врёт.
– Речь идёт о жизни Таиссы Пирс, – Вернон повысил голос. – И я упрямый парень, как вы все помните.
Молчание. Таисса нахмурилась. Вернону требовался ответ Павла, значит, нужно его получить.
– Павел, – негромко позвала она. – Я очень рада, что ты жив. Я была бы счастлива, будь ты даже шпионом самозванки. Правда, я знаю, что это не так.
– Откуда?
Вопрос прозвучал монотонно, но у Таиссы подпрыгнуло сердце. Это было любопытство. Это была эмоция.
– Я доверяю тебе, – просто сказала она. – Доверяю тебе и Рамоне. Это и есть дружба, правда? Доверие. Его не нужно заслуживать, оно есть с самого начала. Как протянутая рука. И протянуть эту руку тебе и Алисе было одним из лучших решений в моей жизни. Вы даёте мне силы, даже когда мира и времени не существует.
Таисса набрала воздуха в лёгкие.
– Ты сказал, что тебя нельзя делать ничьим другом, – произнесла она. – Самозванка сделала тебя своим другом через обман, насильно, и она была неправа. Но я не заставляю тебя. Я лишь стою рядом и предлагаю тебе свою дружбу. Не принимай её, если она тебе не нужна. Но… пожалуйста, посмотри мне в глаза.
Таисса не видела глаз Павла под капюшоном, но знала, что её друг смотрит на неё.
– Пожалуйста, – заключила Таисса совсем тихо. – Мне бы этого хотелось. Я хочу увидеть тебя и сказать тебе в глаза, что я на твоей стороне. И услышать, что ты на моей.
Тишина. Таисса ждала, боясь вздохнуть.
А потом молчаливая фигура вскинула руки в чёрных перчатках и откинула капюшон. Щелчок застёжки, и плащ упал на пол.
Пластическим хирургам удалось почти невозможное: они собрали Павла заново. Павел всё ещё выглядел человеком, и на первый взгляд его лицо почти не пострадало. Но глаза изменили цвет, сменившись имплантами, и шрамы пересекали лицо. Голова была выбрита, и рыжие с сединой волосы только начали расти заново.