Таисса замерла в шоке.
Как? Откуда?!
Этого не знал никто. Вообще никто. Вернон, отец Таиссы, Элен и Александр, которым Таисса рассказала всё в сфере… кто ещё? Уж точно не самозванка.
Павел не мог рассказать самозванке об этом. Он просто не знал.
Таисса смотрела на самозванку с открытым ртом, ещё не отойдя от шока. Павел поднял брови, тоже глядя на самозванку с лёгкой озадаченностью.
– Довольно, – бросила самозванка. – Убедилась, что тебе меня не поймать? Успокоилась?
Она торжествующе ухмыльнулась. На лице Таиссы эта ухмылка выглядела жутковато.
Таисса поняла, что проиграла. У неё не было союзников, она оказалась в плену, лучший друг её предал, а Вернон и Рамона не смели действовать, чтобы не подвергать Эйвена Пирса опасности. Таисса была заперта в наручах, лишена возможности пользоваться способностями и совершенно беспомощна. Всё, что она могла, – это говорить, но её никто не слушал.
Практически безнадёжное положение. А это значило, что…
…Таисса с Верноном стояли на балконе. Над горным лесом всходило солнце, утро обещало быть ясным и тёплым, но Вернон выглядел хмурым и невыспавшимся, словно ночью вообще не закрывал глаз. Впрочем, так, скорее всего, оно и было.
– Пирс, помнишь, мы говорили о доверии прошлой ночью? – без преамбулы начал Вернон. – О твоём доверии мне в частности.
Таисса кивнула.
– Конечно.
Под глазами Вернона залегли тёмные круги.
– Я собираюсь предать его.
Таисса удивлённо посмотрела на Вернона.
– Ты никогда не сможешь предать моё доверие, – возразила она. – Я всегда буду одобрять тебя, что бы ни случилось. Это же ты, Вернон.
Выражение лица Вернона не изменилось.
– Да, это я, – безэмоционально подтвердил он. – И я собираюсь предать всё, что было дорого Таиссе-от-позавчера. Таисса-от-сегодня, скажи мне, пожалуйста, ты можешь отличить безнадёжную ситуацию от не столь безнадёжной?
Таисса нахмурилась.
– Если у моего горла держат нож и собираются ударить, а я в наручах, блокирующих способности, и не могу защищаться, ситуация такая безнадёжная, что дальше некуда, – сказала она. – Если я бегу по коридору, впереди тупик и силовое поле, а за мной несутся пятеро Тёмных с ножами, ситуация… ну, тоже безнадёжная. Но если я в наручах, а у моего тюремщика нож, но он всё ещё сидит напротив и разговаривает со мной, надежда есть. Тебе нужны ещё примеры?
Несколько секунд Вернон с расчётливым видом смотрел на неё, сузив глаза.
– Нет, Таисса-внятность, – покачал головой он. – Ты прекрасно всё описала. Тем лучше для меня.
Он опёрся на перила балкона, повернул лицо к утреннему солнцу и прикрыл глаза.
– Пока твоя ситуация не стала безнадёжной, поступай по своему усмотрению. Надеюсь, до безнадёжности не дойдёт. С тобой Павел, план мы продумали, и, хотя практически всё может пойти не так, – Вернон усмехнулся, – я уверен в успехе. Но…
Вернон замолчал. Таисса с изумлением увидела, как он кусает губы, словно не решается сказать то, что хотел, вслух.
Она положила ему руку на плечо.
– Вернон, ты можешь сказать мне всё, что угодно, – негромко сказала она. – Хотя ты и сам, наверное, это знаешь.
Вернон вцепился руками в свои растрёпанные волосы.
– Ох, знаю, – пробормотал он сквозь зубы. – Во имя Великого Тёмного, лучше бы не знал. Ладно, чёрт с ней, с совестью. Пора.
Он резко выпрямился и развернулся к Таиссе.
– Если ситуация станет безнадёжной, – чётко сказал Вернон, глядя ей в глаза, – ты сделаешь то, что я тебе сейчас скажу. И не скажешь об этом никому другому, кроме меня, Пирс. Ни до, ни после. Это останется между нами. Очень желательно выполнить мой приказ так, чтобы не услышал никто, но ситуация будет безнадёжной, значит, твоя жизнь в приоритете. Понадобится – ори во всё горло. Это нужно, чтобы спасти твою жизнь и жизнь Эйвена, понимаешь?
Таисса моргнула, глядя в его напряжённое лицо.
– Вернон, ты словно сам себя уговариваешь, – сказала она растерянно. – Что мне понадобится сделать?
– Надеюсь, что ничего, – внезапно севшим голосом сказал Вернон. – Очень надеюсь. Но я хочу, чтобы ты жила, Пирс. И чёрт с ним, со всем остальным. Прости, что отнимаю у тебя этот выбор.