– Расскажи о своей миссии, пожалуйста, – попросила она. – Как всё началось?
Создать Тёмного агента, полностью преданного ценностям Светлых, и закрепить безусловное подчинение членам Совета казалось невозможной задачей. Тёмные всегда выбирали своих близких и свои цели, а не общие ценности. Светлый Александр мог пожертвовать Таиссой ради спасения человечества и будущего Светлых, но Тёмный Вернон Лютер – никогда.
Поэтому, даже когда множественные тесты год за годом подтвердили, что девушка, сегодня называющая себя Таиссой Пирс, находится под полным контролем Совета и готова сделать для них что угодно, этой девушке не спешили доверять. Совет считал её слишком нестабильной. Елена, стоявшая тогда во главе Совета, наложила вето, и будущую копию Таиссы никто не мог использовать в серьёзных операциях. Тестовые задания, впрочем, девушка проходила блестяще.
Но Елена погибла, став одной из первых жертв препарата «ноль». Светлые массово потеряли способности, а Тёмные, получившие противоядие первыми, усилились. Помощь Сайфера позволила Тёмным захватить территорию и создать собственный анклав, а после разгрома Альянса Тёмные получили доступ к такому объёму ресурсов, что фактически обрели автономность. Иными словами, сторонники Эйвена Пирса здорово укрепили свои позиции, и Светлым требовалось сделать что-то по этому поводу.
– Эдгара вдохновила история с Омегой, – бесстрастно произнесла самозванка. – Он узнал, что наёмница хотела занять место Таиссы Пирс, и загорелся идеей.
Как только стало понятно, что Таисса Пирс и Вернон Лютер исчезли надолго, а Александр не собирается просыпаться, Эдгар вызвал пластических хирургов, не спрашивая ничьего разрешения. Девушка, чьё настоящее имя ей велели забыть, спала по пять часов в сутки, всё оставшееся время пересматривая записи с настоящей Таиссой. Она должна была сойти за Таиссу Пирс. Другой задачи у неё не было.
Когда Эдгар впервые проэкзаменовал будущую самозванку и осознал, какой ценный актив ему достался, он запер девушку в проекции. Противник не должен был повредить её до срока. К тому же изначальная пластика была полной, но не идеальной. Позже понадобились ещё две операции.
Тем временем Эдгару повезло: он наткнулся на небольшую группу подростков-Тёмных, ушедших в отрыв и фактически превратившихся в банду. Люди Рамоны уже шли по их следу, но самозванка, направляемая командой Эдгара, успела раньше. Пара трюков, обещаний, имя Таиссы Пирс – и у самозванки появился боевой кулак.
Разумеется, им помогали специалисты Светлых. Похищение партии имплантов было чётко выверенной ювелирной работой. А заодно и местью: Эдгар всё ещё таил обиду на Вернона за сорванный обыск плавучей базы «Бионикс» в Атлантике.
Тёмные должны были заплатить. Вот какую цель ставил Эдгар. В сознании людей Тёмные должны были стать неуправляемой и жестокой силой, которой нельзя доверять. А Таисса Пирс, единственная наследница Эйвена Пирса, – нестабильной, помешанной на власти и агрессии психопаткой, которая способна уничтожать людей на улицах просто потому, что ей этого хочется.
Дроны стали кульминацией. Это были первые и на сегодняшний день последние экспериментальные установки, которые Эдгар фактически украл под носом у Совета. По крайней мере, именно это он сообщил самозванке. Во время последней встречи Эдгар был необыкновенно откровенным с ней, словно он опьянел от предвкушения победы.
И они получили победу. Эйвен Пирс был сброшен с поля, а его дочь – заменена другой фигурой.
– Ваша с Эдгаром встреча состоится завтра ночью? – уточнила Таисса. – Через сутки с небольшим?
– Да.
– И на этой встрече ты передала бы ему Эйвена и ключи от «Бионикс», – проронил Вернон. – Что сказать? Аплодирую.
Самозванка пожала плечами.
– Я агент Совета. Я действую так, как мне приказали.
– Светлые взяли обычную девчонку и промыли ей мозги, – сквозь зубы произнёс Павел. – Теперь Совет ей и мать, и отец.
– Не такую уж и обычную, – возразил Вернон. – Обычная девчонка не сыграла бы роль так ярко, а эта почти добилась своего. Ты сказал, она подменила «Амиго» совету директоров и оболванила всех, кроме Вика? Я бы погодил говорить про промытые мозги.
– С ней обращались как с вещью.
– Точно так же, как она обращалась с тобой, как ты столь тонко заметил. Подобное порождает подобное.