– Конечно, – быстро сказала Таисса, опуская взгляд.
Лицо Вернона застыло.
– Мне очень жаль, Таисса-несокрушимость, – негромко сказал он. – Прости меня. Смотри или не смотри на меня так, как тебе хочется, пожалуйста.
Таисса осторожно подняла взгляд снова. Павел, хмурясь, смотрел на них обоих.
– Может, всё-таки объясните, что с вами происходит?
Вернон неохотно повернулся к нему.
– Таисса Пирс некоторое время будет выполнять все мои указания, которые не будут ни злыми, ни унизительными, – произнёс он, глядя в лицо Павлу. – Это не зависит ни от меня, ни от неё, и, надеюсь, очень скоро кончится. Если ты расскажешь хоть кому-то, окажешь ей очень плохую услугу. Мы поняли друг друга?
Павел посмотрел на Таиссу, хмурясь всё сильнее.
– Ты выполняешь все его указания? Подруга, что происходит?
– Нанораствор, – тихо сказала Таисса. – Я слушаюсь Вернона, и от меня это не зависит.
– Это та самая проблема с нанораствором, о которой ты говорила Рамоне?
Таисса кивнула.
– Вернон считает, это плохо отразится на моей репутации, даже если проблема исчезнет завтра.
Павел шумно вздохнул.
– Тут он прав, – произнёс он. – Лютер, я буду молчать. Но если ты её обидишь…
– Этого не произойдёт, – ровным голосом ответил Вернон.
– Тогда мы друг друга поняли.
– Что весьма меня утешает. – Вернон откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. – Дайте мне пять минут. Надеюсь, за это время моя голова решит, что она всё-таки не кусок чугуна.
Павел перенёс самозванку в бывший кабинет, активировал пластиковую кушетку-постамент, куда переложил свою ношу, и включил над постаментом силовой кокон.
Несколько секунд он смотрел на самозванку с печалью.
– Светлые искалечили её, – произнёс Павел. – Получается, вы обе попали под их каток. Только по-разному. Тебя они накачали нанораствором, а её – слепой верностью.
– Что-то в этом роде.
– Мне жаль, подруга. Если я могу хоть чем-то помочь…
Таисса отрешённо покачала головой.
Она смотрела на самозванку и думала об Эдгаре. О неизвестном проекте «Интери», который очень хотели получить Светлые. О Дире, который до сих пор лежал без сознания.
Они стояли на пороге войны. И Совет был готов её начать.
А ещё у Совета был регулятор мощности нанораствора. Только у Совета.
…Самозванка спала по пять часов в сутки, всё оставшееся время пересматривая записи с Таиссой Пирс…
Таисса всё яснее видела очевидный план. И ей сложно было представить, что Вернон Лютер его не видит.
– Лютер, – позвал Павел. – Если ты в состоянии двигаться, я бы отложил отдых на потом.
Вернон открыл глаза.
– В состоянии, – пробормотал он. – Но ещё пять минут не помешали бы. Впрочем, чёрт с ними. Нужно ехать за Эйвеном, если у вас двоих нет предложений получше.
– Есть.
Таисса сама не поняла, как у неё вырвалось это слово.
Она не могла не согласиться с Верноном. Это было просто невозможно. Но Вернон спросил, есть ли у них предложения получше, и дочь Эйвена Пирса обязана была сказать ему правду.
– Да, Таисса-изобретательность? – устало спросил Вернон. – Надеюсь, ты не предлагаешь и впрямь отдать твоего отца Совету. Это было бы чересчур экзотическим завершением дня.
Он смотрел на Таиссу со знакомой иронической усмешкой, но в глазах его жили другие чувства.
Опаска. Озабоченность и боль. Вернон знал, что она собиралась сказать.
Таисса сделала глубокий вздох.
– Я хочу отправиться к Светлым под видом самозванки. Светлые готовят войну. Мы должны знать, что они планируют, и предотвратить это. А заодно разбудить Дира и снизить мощность моего нанораствора. Если получится.
Вернон долго смотрел на неё. Очень долго.
– Ты же знаешь, что я скажу, – произнёс он с внезапной тоской. – Что я обязан сказать.
– Что ты не пустишь меня туда? – серьёзно спросила Таисса.
Линк Вернона пискнул. Внутри Таиссы шевельнулось удивление: никакая сеть не работала, кроме внутренней. Возможно, Вик Шин или кто-то ещё из совета директоров хотел им что-то передать? Но разве они не были изолированы?