Вернон набрал команду, и на линке Таиссы вспыхнул сигнал нового сообщения.
– Я оставлю вас наедине, – негромко сказал Вернон. – Не знаю, что там, но, думаю, тебе нужно это услышать.
Таисса кивнула.
– Спасибо.
– Я буду снаружи.
Вернон поцеловал её в лоб и неслышно исчез за дверью.
Таисса подошла вплотную к криокамере. Положила руку с линком на панель.
– Я так по тебе скучаю, – тихо сказала она. – Спасибо, что оставил мне это. Что подумал обо мне.
Она коснулась линка.
Вспыхнул экран, заслоняя щиток криокамеры, и застывшую маску Эйвена Пирса сменило живое лицо отца.
Серебряные нити уже просвечивали в его волосах. Но он улыбался.
– Таис, – произнёс он. – Пожалуй, нам пора перестать так встречаться.
У Таиссы вырвался смешок. Да уж. То отец оставляет ей послание, то она ему.
– Год назад ты сотворила чудо, – серьёзно сказал отец. – Мораторий на внушение изменил мир, Таис. Ты даже не представляешь как.
Таисса не представляла. Таисса грустно улыбнулась. Она слишком была занята путешествиями в Храм и на Луну, борьбой с массовыми внушениями и вариантом «ноль», попытками выбраться из других миров и избежать насильственного брака…
– Столько всего случилось, – произнесла Таисса вслух. – Я многое пропустила.
– Мы сделали невозможное за этот год. Мы во многом перестали быть разобщёнными, Тёмные и люди. Я расскажу тебе, или Рамона сделает это за меня. Если… ты вернёшься.
Едва заметная пауза заставила Таиссу задержать дыхание. Глаза вновь наполнились слезами.
– Я вернулась, – произнесла она.
– Мы предлагаем другое будущее. Свободное будущее. Совет теряет контроль над ситуацией. Мир, который они привыкли считать своим, уже не хочет жить по их правилам.
Эйвен Пирс устало улыбнулся.
– Таис, я говорю тебе все эти вещи, хотя на самом деле хочу сказать, как я скучаю по тебе. Просто сесть с тобой рядом и поговорить – я не знаю ничего, что обрадовало бы меня больше. Мелисса так хочет тебя обнять.
Таисса вытерла глаза и кивнула. Она знала, что отец не может её видеть, но…
– Я тебя люблю, – проговорила она. – Тебя и маму.
Её отец помолчал.
– Мы стали дестабилизирующим фактором для Совета. Наши анклавы растут пугающими для Светлых темпами, а научный прогресс, – лёгкая улыбка, – следует за свободой воли. Светлые вновь начинают отставать. Боюсь, они захотят задушить нас быстро и эффективно. Мы уже видим первые признаки давления.
Таисса невольно коснулась кармана, где лежал ультиматум Светлых.
– Но не это меня пугает, – спокойно сказал отец. – Я вижу, что они готовят. Три года войны слишком свежи в нашей памяти, но Совет и не хочет полномасштабной войны. Он просто хочет нас уничтожить.
– Как?
Короткая пауза.
– Быстрая, молниеносная операция. Управляющие центры анклава и вся его инфраструктура превратятся в пыль. Светлые накопили достаточно оружия, а их военная мощь превосходит нашу на порядки. Они вполне способны это сделать, если во главе Совета встанет партия войны.
– И Ник их не удержит, – глухо сказала Таисса. – Уже не удержал.
Эйвен Пирс молчал очень долго, глядя в камеру.
– Я ошибся, – произнёс он. – Пять лет назад, когда тебе было пятнадцать, я должен был выйти на прекращение огня и сдачу Светлым сразу же. Любой ценой.
Таисса изумлённо открыла рот.
– Но Светлые напали на нас! – вырвалось у неё. – Мы защищались!
– Я смотрю на результат, Таис. Погибли сотни тысяч, и в итоге мы потеряли куда больше, чем могли бы. Я с самого начала должен был видеть, что Совет не остановится ни перед чем, чтобы весь мир жил в их категориях допустимого. Любые жертвы, чьи угодно смерти, лишь бы миллиарды оказались в доброжелательном и терпимом мире. – Эйвен Пирс развёл руками. – Что важнее – человеческие жизни или свобода воли?
Таисса открыла рот. Она всегда думала, что…
– Эти люди погибли, – просто сказал Эйвен Пирс. – А я не мог…
Он оборвал себя.
– Не мог, – тихо сказала Таисса.
Даже её отец. Есть такое невозможное, которое не по зубам никому.