«Не потерял бы». В своих воспоминаниях, если бы жил вечно.
Лампы светили под потолком ванной, и вечная жизнь в другом измерении казалась далёкой сказкой. Смятое полотенце и следы крови на полу были куда более реальными.
И капли воды на обнажённых плечах. Мокрые растрёпанные волосы и серые глаза.
– Ты помнил меня, – негромко сказала Таисса. – Когда был Каем.
– Яснее, чем хотел тебе признаваться.
Таисса прикоснулась губами к его губам.
– Останься со мной, – попросила она. – Останься со мной этой ночью.
– Пирс…
– Я хочу этого больше всего на свете.
Вернон молча, с грустной полуулыбкой смотрел на неё.
«Я знаю. Но это не то, чего хочешь ты, Таисса-очарование. Это то, чего хочу я».
Взгляд Вернона говорил это так ясно, что Таисса почти слышала слова.
Таисса коснулась пальцами его губ. Так, как Вернон много раз делал с ней.
– Поверь мне. Ведь я тебе верю.
– Ты…
– Я настоящая.
И поцеловала его ещё раз.
Облегчение пронеслось по телу Таиссы, когда Вернон медленно начал целовать её в ответ. Так, словно и впрямь не верил, что она была настоящей.
Но она верила. Таисса прижалась к Вернону всем телом, чувствуя каждый изгиб, скользя ладонями по телу, которое исследовала в постели совсем недолго.
«Недолго», вот где они были сейчас. На коротком отрезке прерывистой нити, где Совет мог стереть «Бионикс» с лица земли в любую минуту, Таисса была в шаге от плена, а время Вернона сокращалось с чудовищной скоростью.
Не было никого, кто мог бы им помочь. Но этой ночью они были вместе. Вот что говорили губы Таиссы.
«Я здесь. Так возьми меня».
Таисса целовала Вернона осторожно, словно идя в темноте вдоль крутого обрыва, изо всех сил желая, чтобы этот упрямый двадцатилетний мальчишка с серыми глазами её не оттолкнул. Какая разница, принадлежит она ему сейчас или нет? Ведь если она не вернётся… если она не успеет вернуться…
– Не хочу тебя терять, – тихо сказала Таисса. – Не хочу, чтобы эта ночь закончилась пустотой.
Вернон взял её лицо в ладони.
– Таисса-красноречие, – прошептал он, наклоняясь над её губами. – Ты умеешь подобрать слова. Если бы я ещё только их слышал…
– А ты их слышишь?
Вернон покачал головой. Серые глаза не отрывались от её глаз.
– Я вижу только тебя.
Полотенце упало на пол.
А потом Вернон сорвал линк с запястья, отшвырнул его в сторону и подхватил Таиссу на руки.
Дорога до постели заняла в сверхскорости меньше секунды. Сорванная одежда оказалась на полу в мгновение ока. В следующий миг Таисса упала на покрывало. И, улыбнувшись, нашла взглядом знакомые серые глаза.
– Вот это я и называю – наслаждаться моментом, – проговорила она.
Вернон отбросил в сторону опустевший флакон из-под защитного геля и наклонился над Таиссой, глядя на неё в полутьме спальни. Треугольник лунного света падал на обнажённую грудь Таиссы и руки на её плечах.
– Ты и половины не видела, – заговорщицки сообщил Вернон. – Сколько раз я мечтал раздеть тебя здесь… и всё остальное…
Таисса тихо рассмеялась и положила его ладонь себе на грудь.
– Вот она я. И всё остальное.
И обвила шею Вернона руками.
Ночь была долгой, но этот час разлился почти в вечность. Далёкий свет небоскрёбов и ночных огней, луна, томительно медленно двигающаяся по небу, стрекочущие вертолёты, горячие руки, отчаянные, жадные прикосновения. Не было секунды, которая не запечатлелась бы в памяти Таиссы навечно. И не было прикосновения, не истекающего наслаждением и пронзительным, невыносимым чувством будущей потери.
Но не безнадёжным. Потому что ничто в мире не было безнадёжным. Ничто не было потеряно навсегда. Таисса коснулась губами щеки Вернона, горячей, близкой, настоящей, на которой не было и не могло быть слёз, и в эту секунду она не ощущала нанораствора вообще. Только сознание, что всё шло правильно. Так, как ему и надлежало исполниться.