– Верно, Таисса-догадливость. Потому что моя жизнь прерывается и продолжается личность, которую я присвоил лишь временно. Следовательно, мои права на неё ограничены и стоит напоследок проявить милосердие. – Вернон невесело усмехнулся. – Твоё влияние как оно есть.
Таисса закусила губу.
– А я? Я нарушила слово, данное Каю, заморозив его в сфере? – Эта мысль только сейчас оформилась у неё в голове окончательно. – Ведь я обещала не вредить ему ни словом, ни делом, а вместо этого…
– Вернула мне мою краткую счастливую жизнь. – На губах Вернона блеснула усмешка. – Пирс, уж кому жаловаться, так точно не мне.
– Я серьёзно!
– Я тоже серьёзно. Хочешь сказать, что Принц Пустоты растворился в нигде? Что ты лично плеснула на него кислотой? Пфф. Его вечность никуда не делась, а от моего тела он отказался сам. И, – глаза Вернона остро сверкнули, – он успел понять, что был неправ. Что подверг опасности сферу и нарушил свой долг. Это я могу тебе сказать с абсолютной точностью.
– И не врёшь?
Фирменная усмешка Вернона Лютера была ей ответом.
– Кто знает. Но этот ответ – лучшее, что ты получишь, Таисса-приставучесть. И – хватит. Довольно откровений. Если бы в твоё тело подселилась какая-нибудь заплутавшая в трёх соснах Великая, не думаю, что мне стоило бы донимать тебя вопросами.
Таисса кивнула. Да. Это она понимала очень хорошо.
– Прости.
– Ничего.
– И… – Таисса помедлила, ища подходящие слова и не находя их. – Спасибо, что поделился со мной.
Они смотрели друг на друга, и на душе у Таиссы вдруг сделалось легко-легко, словно общие откровения раздвинули невидимые облака и вниз пролилось солнце.
– Знаешь лучший способ выкинуть из головы всякую мистическую ерунду? – вдруг спросил Вернон.
– Хм?
Вместо ответа Вернон оттолкнулся от бортика и подплыл к Таиссе.
– Заменить её другой ерундой, – заговорщицки сообщил он. – Например, вот этой.
В следующий момент Вернон потянул её на себя, и Таисса с шумом и плеском рухнула в воду.
Прямо ему в объятья. И навстречу губам, таким же мокрым, как её собственные.
Целуясь, они нырнули, и лишь полминуты спустя, глотая воздух, оказались на поверхности. Секунду они смотрели друг на друга, тяжело дыша. А потом Таисса обхватила Вернона за затылок и притянула его к себе, жадно касаясь его губ снова и снова.
– Мы живы, – прошептала Таисса между поцелуями, чувствуя, как горят губы. – Мы дома. Мы выбрались. Я до сих пор не могу поверить.
Пальцы Вернона зарылись в её мокрые волосы.
– Поверь, Пирс, – прошептал он в ответ, – у меня есть способ тебя убедить.
Таисса коснулась губами кончика его носа. Провела пальцем по переносице.
– Верю.
– Лететь ещё чёрт знает сколько времени, – сообщил Вернон. Его рука скользнула по её талии, задирая футболку. – И это время совершенно точно принадлежит нам.
Серые глаза торжествующе блестели.
– Кажется, – выдохнула Таисса, глядя на струи, стекающие по мокрым волосам, – это значит, что кое-кто высохнет не скоро.
Их взгляды встретились, и два сердца одновременно пропустили удар.
– Тебе этого хочется? – негромко спросил Вернон.
Таисса перестала дышать, глядя на Вернона. В ушах шумело, и это был не шум двигателей.
– Да, – произнесла Таисса, глядя только в серые глаза. – Я готова. Я хочу всего – с тобой. И не только потому, что у тебя сегодня день рождения.
Яркая и совершенно человеческая улыбка Вернона была ей ответом.
Вдвоём они ушли под воду, теряясь в бурлящих пузырьках и бликах света. Счастье и вода, больше ничего не осталось в голове у Таиссы, только поцелуи и яркий, ликующий свет внутри. Облегчение. Любовь. Какое же это счастье – жить, быть живой в обычном мире и любить того, кого она уже отчаялась увидеть.
– Сейчас ты меня проклянёшь, Таисса-развратница, – прошептал Вернон ей на ухо. – Но, чтобы не искушать судьбу, я вымел из медицинского блока всю контрацепцию. Ещё до сферы.
Таисса поперхнулась, забыв обо всём.
– Чтобы не увлечься стюардессами? – полным сдавленного смеха голосом спросила она. – Или случайно не соблазнить меня?