– Хм?
– Объясню позже, Таисса-дерзновенность. – Вернон вздохнул. – Хотя, чует моё сердце, не придётся. А пока прошу к столу. Разделишь трапезу с простым парнем, который пошёл на некоторые ухищрения, чтобы добыть этот ужин?
– Я думала, ты сам ловил эту рыбу, засучив рукава, – заметила Таисса, усаживаясь.
– Забросив удочку с восемьдесят шестого этажа? Определённо, – не моргнув глазом подтвердил Вернон. – После ночи с тобой я готов забросить её хоть на орбиту.
Таисса ощутила, что краснеет. И сияет.
Эшпада оказалась божественной. Нежные мидии исчезали с блюда с околосветовой скоростью, лепёшки, истекающие маслом, таяли во рту, и Таисса вдруг ощутила, что находится дома. Не в Лондоне, в доме её детства, но дома.
– Как ты думаешь, если бы у нас был шанс прожить счастливую жизнь здесь? – не думая спросила Таисса. – Если бы мы сделали это место своим домом?
– И жили бы, не выходя из твоих апартаментов, Таисса-пикантность? – Вернон красноречивым взглядом окинул тонкие бретельки её сорочки. – Думаю, года на два нас бы хватило.
Таисса невольно улыбнулась. Весь её мир в эту минуту состоял из Вернона, и никто другой не был ей нужен. Зачем?
Должно быть, что-то из этих мыслей отразилось в её обожающем взгляде, потому что по лицу Вернона пробежала тень.
– У меня для тебя кое-что есть к десерту, Таисса-околдованность, – произнёс он негромко. – Подожди минуту.
Таисса проводила его заинтересованным взглядом.
Ждать ей пришлось недолго.
Таисса откинулась на спинку стула, когда Вернон вернулся с подносом. Два стакана с семенами чиа и размётанным сверху футуристическим садом из фруктовых желе и ягод словно содержали тающую луну внутри, особенно когда на них упал лунный свет.
Но внимание Таиссы приковали не они, а простой дневник в чёрной обложке.
Она уже видела этот дневник раньше. Как и ровные рукописные строчки внутри, написанные почерком её деда.
– Я стащил его из лаборатории Александра, чтобы узнать, что планируют Светлые, – сообщил Вернон, усаживаясь напротив и небрежно втыкая чайную ложку в свою порцию десерта. – Если помнишь, тебя я тогда не любил и о твоём нанорастворе думал в десятую очередь. Хотя и рисковал жизнью, чтобы помочь тебе с ним, но это уже лирика.
– Чудесная лирика, – уточнила Таисса, зачерпывая ложкой десерт. – Помнишь, как ты втягивал меня в разные авантюры?
– Ещё кто кого втягивал, – отмахнулся Вернон.
Он попробовал десерт и прикрыл глаза, явно наслаждаясь перемазанным манговым сиропом содержимым ложки.
– Так вот, о нанорастворе. Я перечитывал одну и ту же страницу, гипнотизируя её взглядом в надежде, что Александр выскочит из обложки и предоставит мне расширенную версию. Увы, надежда не оправдалась, но страница никуда не делась. И сейчас, когда ты направляешься к любимому дедушке, тебе недурно было бы её прочитать.
Вернон безошибочно раскрыл дневник на нужном месте и протянул Таиссе.
Таисса отложила ложку.
– Представляю, что Александр сказал, обнаружив пропажу дневника.
– Подозреваю, он куда сильнее ругался на то, что мы распотрошили его шкафы с образцами и повзрывали всё ценное. Жаль, что не его самого.
Таисса открыла рот, чтобы послушно сказать: «Да, действительно жаль», – но Вернон тут же подался вперёд, положив ладони на её руки.
– Глупая, дурацкая, дурная шутка, Таисса-верность, – негромко сказал он. – Я ляпнул чушь, и никого из твоих родственников тебе убивать не надо.
– Хорошо, – согласилась Таисса, пододвигая дневник к себе. – Как скажешь.
Больше не глядя на Вернона, который с тяжёлым вздохом обхватил голову руками, Таисса погрузилась в чтение. Если Вернон сказал, что ей стоит это прочитать, значит, стоит.
«Эксперимент с моей внучкой успешен, без сомнения. Дир предвзят, и другие члены Совета тоже. Дир видит в девочке свою первую и единственную любовь и поэтому не может осознать, чего я достиг. Другие указывают мне, что аура девочки сменилась как минимум дважды и может смениться ещё раз.