Таисса с облегчением улыбнулась. И прильнула к Вернону, не стесняясь никого и ничего.
– Этот момент я не упущу, – прошептала она. – Возможно, другого уже не будет.
– Я хочу, чтобы ты была рядом, Таисса-ослепительность, – негромко отозвался Вернон, скользя рукой по её животу. Его лицо было освещено солнцем. – Хочу видеть тебя и наслаждаться тобой. Каждый день.
– И иногда по ночам?
В серых глазах плясали смешинки.
– Определённо.
Ещё поцелуй. Ещё. Руки Таиссы изучали такое родное ей тело, и голова кружилась от радости узнавания. Вернон, это был её Вернон до последней чёрточки, знакомый ей от рисунка косых мышц до поворота шеи.
Вернон обнял её колени, целуя их, поднимаясь выше. Шершавые подушечки пальцев коснулись груди, и Таисса поняла, что он тоже изучает её, такую же знакомую ему до последней чёрточки, наслаждаясь, вспоминая и осознавая. Гладя её в лучах солнца с единственной целью – довести её и себя до той точки, откуда виден весь мир.
– Моя, – прошептал Вернон, наклоняясь над ней. – Таисса-обладание.
И солнце вспыхнуло ярче.
Самолёт нёс их высоко в небе, и в глазах Вернона Таисса видела отражение собственных воспоминаний. Они вновь парили вдвоём в тени дирижабля, сидели у опустевшего бассейна в Храме, грелись под пледом у огня и жадно целовались среди скал под шум бушующих волн. Таисса видела Вернона в эйфории и в глубоком отчаянии, читала его сообщения и улыбалась шуткам, принимала его ласки и целовала в ответ.
И любила его. Всегда.
– Я бы похитил твою невинность прямо сейчас. – Дыхание Вернона обжигало кожу. – Но если Светлые начнут гоняться за двумя твоими детьми сразу, даже мне придётся тяжело. К тому же Эйвен слишком молод, чтобы делаться дедушкой во второй раз.
Таисса невольно рассмеялась. И, не досмеявшись, ахнула, ощущая внутри себя невыносимое, раскрывающееся с каждой секундой наслаждение. Вцепившись в руку Вернона, она успела лишь выдохнуть ему в лицо его имя, – и в полуобмороке откинулась на подушки.
Мир не распался и не собрался заново. Мир не изменился. Мир был совершенно человеческим, без всемогущества, владычества и мистических сущностей. Таисса была живой и настоящей. И то, что она только что испытала, тоже.
Растерянная, беспомощная и ослабевшая от только что испытанного взрыва, она целовала Вернона, а по щекам текли счастливые слёзы.
– Ты моя радость, – прошептал Вернон. – Взять тебя ещё раз под облака?
– Чуть позже, – шепнула Таисса в ответ. – Сейчас мой черёд.
Когда она склонилась над Верноном, самым трудным было не покраснеть. Но Таисса всё же покраснела.
И знала, что он это заметил.
*
Они лежали в объятьях в лучах солнца, и две Тёмные ауры соединились, обволакивая друг друга.
– Что ты чувствуешь? – спросила Таисса шёпотом.
Пальцы Вернона нашли её руку.
– Что рядом ты.
Таисса закинула руку поперёк его груди и устроилась на тёплом плече.
– Не верится, что мы здесь. Но, знаешь, это совсем другое «не верится». – Таисса приподняла голову. – Я верю, что мы живы и дома, просто… голова кружится от того, чем мы только что занимались. И вот это, – она улыбнулась, – надо осознать.
– И повторить, – согласился Вернон сонно. – Таисса-страстность, ты меня измотала. Нужно говорить, что я самый счастливый Тёмный в мире или додумаешь?
Он зевнул. Таисса поцеловала его в щёку.
– Разбудить тебя через час?
– Таймер нас разбудит. Хотя если ты собираешься разбудить меня тем же способом, который ты только что так сладко мне продемонстрировала…
– Ты же теперь утроишь свои непристойные шуточки, да? – обречённо произнесла Таисса. – Мне стоило об этом подумать.
Вернон повернул голову. Серые глаза сонно смотрели на неё из-под ресниц.
– Знаешь, что я окончательно понял? – Его губы разомкнулись в расслабленной улыбке. – Из нас окончательно вымыло всё, что не принадлежало нам. Связь с другими вселенными, инопланетными существами, сферами, Великими, звёздами и туманами. Они ушли в ночь с котомкой и наконец-то оставили нас в покое.