– Забудь, что я умру. Помечтаем немного вместе.
Таисса моргнула. Вернон сидел рядом с ней, и… была какая-то грустная мысль, обречённость, связанная с его будущим, но она выпала из головы. Был просто её Вернон, и они сидели вместе за завтраком. За одним из многих сотен завтраков, который им предстоял.
– С удовольствием, – тихо сказала Таисса.
Вернон помолчал.
– У Элен Пирс было кресло в Конгрессе, – проронил он. – Знаешь, ведь твой отец хотел возродить его. Не кресло, а Конгресс, я имею в виду.
Таисса вспомнила их с отцом давний разговор.
– Да. Мы говорили об этом перед войной.
– Само собой, от здания осталась одна величественная заколоченность. – Вернон вздохнул. – Спасибо, что не сделали из него булочную. Но мы можем расколотить его обратно – и даже использовать не только для своих корыстных целей. Хотя бы по вторникам.
– Да ну? – хмыкнула Таисса.
– Ну да. К слову, Эйвен, Рамона и их маленькая армия последние месяцы работали как раз над этим. Понятно, что огромные боевые роботы и парламентаризм сочетаются мало, но…
– Но взрослых Тёмных мало, – напомнила Таисса. – Мой отец ведь не хотел посадить туда пятнадцатилетних детей?
Вернон хмыкнул.
– Вообще-то, тебя закинули дипломатической бомбой к Светлым, когда тебе было всего-то на два года больше, Таисса-беспамятность. Помнишь?
– Я была пленницей. И разве начинающий агент влияния и сенатор с правом голоса – это не разные вещи?
– Ладно, в точку. – Вернон ухмыльнулся. – Ты права, никто не будет отвлекать добропорядочных Тёмных детишек от школы, подростковых терзаний и вечеринок. К слову, некоторым предстоит кое-что похуже.
– Что?
– Я, – спокойно сказал Вернон. – Пока ты разбираешься со Светлыми, мне придётся заняться нашими красавцами, которые решили поиграть в бандитов. Тёмные должны восстановить свою репутацию. Если кто-то из резвых детишек хочет воспользоваться своей аурой и устроить беспредел… что ж, ему придётся это прекратить.
Серые глаза опасно сощурились.
– Но это отдельная задача, Пирс. Моя задача. С Тёмными я справлюсь. Я хотел поговорить о другом.
– О чём?
Вернон с задумчивым видом помолчал, глядя на пирамидку из яблочных ломтиков.
– Замечаешь, как люди иногда объединяются, а из этого возникает нечто большее? – вдруг спросил он. – Какая-нибудь группка активистов спасает никому особо не нужное озеро, а потом оказывается, что они защищают питьевую воду чуть ли не на половине планеты. Или клуб белых воротничков создаёт профсоюз, к которому присоединяются все, от курьеров до мойщиков окон, а на следующий день оказывается, что в других корпорациях происходит то же самое? Или простенький запуск бумажных фонариков превращается в…
– Новогоднее шоу в Сингапуре, – проронила Таисса. – Мы были там с мамой.
– По всему миру. Это всё объединения, Таисса-настоящесть. Разговоры, ведущие к чему-то большему. И думается мне, что пора начать самый главный разговор.
Глаза Таиссы зажглись.
– О Конгрессе? О представительстве Тёмных и людей?
– Это наше главное отличие от Светлых, – кивнул Вернон. – Совет говорит людям: «У вас всё будет хорошо, если вы будете на стороне добра». А мы напоминаем им, что у них есть выбор. Не поверишь, иногда людям именно это и нужно.
Таисса подняла бровь.
– Иметь возможность выбирать зло?
– Не выбирать добро с ножом у горла.
Это Таиссе было более чем знакомо. Свободная воля. Ведь нанораствор заставлял её выбирать «добро», то есть сторону Светлых, раз за разом. Другое дело, что она не поддавалась – и не поддалась даже тогда, когда поводок от нанораствора попал к Принцу Пустоты. Она оставалась свободной. Пока не…
Таисса потёрла лоб, не в состоянии додумать мысль. Впрочем, Вернон попросил её помечтать с ним, так что она не будет отвлекаться.
– А какая роль у Рамоны и её людей?
– Во-первых, они сами по себе – объединение, и очень сильное. А во-вторых и в главных, новым лидерам нужна охрана, а нам – система безопасности. Будет куда больше желающих убить сенатора, чем простого парня. К тому же, если у этого будущего сенатора есть сильный оппонент, значит, охрана нужна обоим.