– Да ну? И что же это за миссия? – Она наклонилась вперёд так, чтобы Дир не пропустил вырез на груди. – Держу пари, нас ждёт что-то чудовищно непристойное.
Дир кивнул на тарелки.
– Думаю, сначала нам стоит позавтракать.
– А потом?
Их взгляды встретились, и Таиссу пронзила грусть. В эту минуту Дир смотрел не на неё. Сквозь неё.
– Посмотрим.
*
Таисса ожидала, что сразу после завтрака Дир расскажет ей о своих планах. Но вместо этого Дир повёл её к приземистому зданию, за которым находилась ограждённая площадка. Пахло конским навозом, и за секунду до того, как Таисса услышала лошадиное ржание, она поняла, куда они пришли.
– Конюшни, – поморщившись, произнесла она. – Словно мне мало было дерьма в последнее время.
– Ты когда-нибудь ездила верхом?
Таисса пожала плечами.
– Не помню. Такой дрянной кофе я точно пила в первый раз в жизни. Редкостная бурда.
– Значит, научишься, – заключил Дир. – Кстати, это приказ члена Совета, если ты вдруг решишь отказаться.
Угу. Отказаться, закрыться в домике в одиночку и оказаться наедине со своими воспоминаниями. Не теми, которые представлял себе Дир, но не менее тяжёлыми.
Таиссе было очень одиноко. И не с кем было поделиться, даже с Верноном. Тем более с Верноном. Таисса рассказала бы всё Элен или Найт, но…
– Я понимаю, что Тёмные говорят про свободу воли, – внезапно для самой себя сказала Таисса. – Паршиво чувствовать себя марионеткой.
Дир помолчал, глядя на рыжего скакуна, которого шагом вели по вольеру.
– Я побывал Тёмным, – произнёс он. – Прошло время, и я осознал, что Тёмная аура не даёт свободу. Это иллюзия вседозволенности, когда тебя тянут на поводке собственные тёмные желания. Кроме того, моя Тёмная аура была искусственной. – Он посмотрел на Таиссу. – Как и твоя. Ведь тебе её навязали.
Таисса пожала плечами.
– Можно подумать, Светлая аура не запихивает тебя в рамки.
– Я не об этом, Таисса, – мягко сказал Дир. – Любая роль дарит несвободу, будь ты Светлый член Совета или Тёмный агент этого Совета. Это колея, которая тащит тебя вперёд, но, если ты её выбрал, в ней есть и смысл, и предназначение. Иногда даже счастье.
Дир помолчал.
– Но несвобода невыносима, когда роль выбираешь не ты. Бывают моменты, когда ты оглядываешься и видишь, что тебе не дали выбора. Что тебя посадили, как куклу, и заставили пить чай в кукольном домике. И как бы привлекательно ни звенела посуда, как бы ни развевались занавески, это не отменяет того, что чай льётся у тебя по подбородку прямо на красивое платье. – Он невесело улыбнулся, глядя на лошадей. – Потому что тебя заставляют его пить.
Кукла в ярком платье на последнем этаже небоскрёба, на прекрасной кукольной постели. Кукольные глаза, счастливо блестящие в свете ночных огней.
И кукольный завтрак за кукольным столиком. Кукольные поцелуи.
Таиссе захотелось разрыдаться. Вместо этого она презрительно скривилась.
– Кукольный домик? Теперь я ещё и это должна выслушивать?
– Не выслушивай, – согласился Дир. – Это лишь символ. Но символы имеют значение и подсказывают путь. И когда ты просыпаешься посреди кукольного домика в залитом чаем платье, у тебя, как правило, две дороги.
«Какие?» – чуть не слетело с губ Таиссы.
Ладонь Дира легла на её плечо. Таисса вздрогнула, но не отстранилась. Самозванке тоже хотелось узнать ответ на этот вопрос, в конце концов. Ведь и самозванка побывала в кукольном домике.
– Первая дорога тяжела. Тебе придётся вжиться в эту колею заново, вспомнить, почему ты выбрал эту судьбу и этих людей. Заново научиться видеть солнце, когда ты входишь в зал Совета. Понимать, что ответственность бывает важнее счастья. И, – Дир запнулся, – понимать, что другие куклы в кукольном домике совершают ошибки, потому что их тоже ведёт своя несвобода.
– Свои тёмные желания, – произнесли губы Таиссы машинально.
– Не обязательно тёмные. Любые.
Дир помолчал.
– Это и есть первый путь. Возвращение.
Вернуться. Вернуться домой, к Вернону, и заново выбрать его и его короткую жизнь, уже будучи свободной. Упрятать тяжёлые воспоминания подальше или напротив, посмотреть на них с высоко поднятой головой и взять с собой лишь лучшее.