– Я никогда не… – начала Таисса и оборвала себя. – А, ты имеешь в виду её.
Дир одарил её подчёркнуто пристальным взглядом.
– Я имею в виду тебя.
Таисса ухмыльнулась.
– Ясно. Плохие стихи?
– Ужасные.
Таисса чуть не поперхнулась – и, не успев нагнуться, получила по лицу еловой веткой. Выругалась, сплёвывая иголки, и выругалась ещё.
Дир и ухом не повёл. Хотя, Таисса помнила, никогда не слышал от неё подобных ругательств раньше. Впрочем, что взять с неотёсанной самозванки?
– Ночь – зачем она нужна? – вдруг продекламировал Дир.
Таисса сжалась от ощущения подступившей неловкости.
– Дышит сонная страна, – невозмутимо продолжил Дир, –
Спит усталая жена,
Хочешь рифму – рифму на!
Таисса не выдержала и фыркнула. Потом заржала так, что из глаз чуть не брызнули слёзы. Она помнила эти стихи, но, честное слово, лучше бы не помнила. А ещё лучше – чтобы к её бывшему куратору Диру не попали её детские дневники, когда дом обыскивали Светлые.
– Сколько мне было лет? – выдавила она беспомощно, отсмеявшись. – Пять?
Дир с беспощадным видом покачал головой.
– Судя по каракулям, не менее восьми.
Таисса тихо застонала.
– Может, снова лечь к хирургу под нож? – без особой надежды предложила она. – Возьму новое лицо и стану развязной Светлой, не носящей нижнее бельё. Если у вас, зажатых бедняг, вообще есть женщины в Совете.
– Очень мало, – не сразу отозвался Дир. – Это началось во время войны, и баланс не восстановился до сих пор. Светлые женщины выходили из состава Совета тихо и молча, пока их не осталось совсем немного. Осталась Лара, например.
Он помолчал.
– И Елена. Её нам не хватает до сих пор.
– Стало быть, у тебя мало знакомств среди Светлых принцесс, – протянула Таисса, глядя на Дира из-под ресниц. – Может, поэтому ты и запал на меня?
Не отрывая взгляда от Дира, Таисса откинула голову, обнажая горло, и дерзко, откровенно посмотрела на него.
– Хочешь углубить наше знакомство?
– Я надеялся, что заслуживаю более тонкого поворота к соблазнению, – рассеянно отозвался Дир, глядя вперёд. – Кстати, вот и он.
Он остановил коня, и Таисса насторожилась. Но Дир всего лишь спрыгнул вниз, почти неслышно приземлившись, и наклонился над обочиной.
Распрямился он уже через пару секунд. Таисса вопросительно глядела на него.
И моргнула, когда Дир, взлетев вровень с седлом, протянул ей руку.
– Держи.
На его ладони лежали четыре спелые ягоды земляники и ещё одна, примятая и брызнувшая соком.
На мгновение Таисса зависла между…
…милой и доброй самозванкой, которая с улыбкой признала бы, что это прекрасный поворот к соблазнению, взяла бы ягоду и поцеловала бы Дира…
…сорванной, злой, огрызающейся самозванкой, которая треснула бы по протянутой руке, чтобы все ягоды разлетелись…
(…в голове Таиссы мелькнула мысль, что это рабочий вариант, но слишком радикальный…)
…базовой версией самозванки, которая умела презрительно фыркать, пожимать плечами, выдавать наглые фразочки, но мало что имела за душой…
…и тем, что ей хотелось сделать.
Таисса наклонилась над ладонью Дира и втянула ягоды губами.
И дерзко, с оттяжкой слизнула сок с его ладони.
– Неплохо для новичка, – сообщила она, выпрямившись. – Берёшь уроки или даёшь их?
Дир не повёл и бровью.
– Это всего лишь ягоды.
Таисса покачала головой, глядя на него.
– Ты принял мой вызов, – хрипловато сказала она. – Проглотил подначку. Значит, не просто.
«Поцеловать тебя? – вдруг зазвучал в голове Таиссы голос-воспоминание Принца Пустоты. – Сейчас отличный момент».
Не помня себя, Таисса дёрнулась. Воспоминание ударило её так неожиданно и резко, что над ней раскрылось небо, в котором больше не было синевы – только туманная пустота. Воспоминание, где она была зависимой от нанораствора пленницей… а потом всё стало ещё хуже.