-- Ты идешь, Алиелор? Может, все же стоит просушиться у огня?
Сианн зябко передернул плечами и, встав со скамьи, нагнулся, подхватив с земли сброшенные мной плащи.
Глава 10
Таверна встретила нас благодатным теплом и ароматом жареного мяса, в который вплетался легкий горьковатый запах сушеных трав. Сябик, благополучно продремавший все это время на половичке у очага, поднял светлую всклокоченную голову, прищурился, зевнул и пробормотал что-то навроде "Где это ночами мотает мевреттов без меня -- не ясно"... Потом подтянул затянутые в кожаные штаны колени поближе к животу и сонно подложил руку себе под голову, всем своим видом показывая, что сходить с места он не намерен.
Одрин усадил меня на скамью, поближе к огню и укоризненно покачал головой:
-- А ты еще собралась ехать в Сатвер... Да за тобой даже во дворе присмотр нужен. Где ты умудрилась потерять обувь?
Сианн вошел следом, бросил на скамью плащи и, бесцеремонно подвинув серенького, примостился рядом с ним на половичке.
Мадре коротко глянул в сторону трактирщика и, подняв руку, призывно щелкнул пальцами. Хозяин тотчас подскочил с заискивающей улыбкой.
-- У тебя есть полотенца, милейший? -- сурово спросил мевретт. -- Не видишь, мы все вымокли до нитки!
Корчмарь выпучил не него чуть раскосые желтоватые глаза, испуганно кивнул и резво потрусил куда-то вверх по деревянной лестнице.
Я наклонилась, грея руки над огнем и вглядываясь в пляшущие огненными мотыльками искры. Еще раз пытаясь осмыслить, сколько же прожили на этом свете Алиелор и... Одрин. Не осмыслялось. Губы у меня дрожали, и я сердито прикусила нижнюю.
-- Очень легко отравить кого-то ядовитым запахом в закрытом душном помещении, -- внезапно для себя сказала я. -- Ароматом цветов, например.
Сианн повернул ко мне лицо, задумчиво отжимая мокрые черные пряди:
-- Вы думаете? А могло ли на утро не остаться и следов этого аромата?
-- Достаточно было выбить шибу, -- ответила я. -- В оранжереях часто вылетают стекла, никто бы не заметил. Особенно -- если заслоняют растения.
Одрин поморщился.
-- Я всегда подозревал, что это убийство. И всегда подозревал определенную особу... Но у меня не было доказательств -- так, шестое чувство.
Он с досадой хлопнул ладонью по столу, чем тут же разбудил Сябика, причем, похоже, окончательно и бесповоротно. Мальчишка сел и с мрачным видом уставился на Мадре. Я, если честно, вполне могла его понять -- когда кто-то будит тебя по два раза за ночь, это уже раздражает...
-- Ой... Я что тут проспал? -- поинтересовался мальчик.
-- Ничего, -- утешил его Сианн, снимая промокшую куртку. -- Важного точно ничего. Так, семейные беседы на свободную тему...
-- Скорее, обсуждение семейных разборок... -- констатировал Лери. Надо же, проницательный какой... -- я улыбнулась -- похоже, даже постоянное общение с единорожкой не разучило его восстанавливать содержание разговора по тону его продолжения.
Одрин наконец-то перестал маячить столбом и сел рядом на скамейку. Немного помолчал, опустив голову и нахмурившись, потом настороженно покосился в мою сторону:
-- Триллве. В замке никуда не ходи одна, договорились?
-- Да, -- смиренно кивнула я, разглаживая манжет рубашки и не уточняя, что все равно на рассвете уеду.
Сианн посмотрел на отца и спросил:
-- Да, кстати...с какой радости ты приглашал к нам эту, как ее? Дочку великого скульптора?
Сябик тотчас же повернул любопытную физиономию в нашу сторону.
На скулах Мадре заиграли желваки, а лицо враз стало старше:
-- Я ее не приглашал. Это Анфуанетта Иса эйп Леденваль, Ведьма с Гнилого Болота, -- он пристально посмотрел на сына. -- Алиелор, держись от нее подальше.
-- И не подумаю! -- Сианн поднял голову и перестал просушивать рукава у камина. -- Она оскорбила мою мать. И приемного отца.
Брови Сябика поползли вверх, юное лицо сделалось озадаченным и немного встревоженным, мальчишка присвистнул:
-- С Гнилого Болота? Вот тума-ан...
-- Я бы оставил ее вечно торчать под стенами замка, -- Мадре невесело улыбнулся. -- Но некоторые знатные элвилин не захотят со мной согласиться. Потому что боятся ее. Или не понимают, что Иса одержима идеей захвата власти для своего сына и захватом моего сердца лично для себя.
Я моргнула.
-- Сердца? А вот это -- пусть и не думает. Или я ее вместе с ее колдовством в брусчатку закатаю. Честно.
Сианн прищурился, пристально глядя на отца.
-- Так это она -- мать Торуса, верно?
-- Торуса? -- эхом переспросил Сябик и сосредоточенно нахмурился. Видимо, имя было ему смутно знакомо. Как и любое другое имя, имеющее отношение к мевреттам и прошлому. В смысле, так же смутно.
-- Верно, -- мрачно кивнул Одрин сыну и, посмотрев на мое пылающее праведным гневом лицо, грустно улыбнулся: -- Не связывайся с Исой, Триллве. Я сам с ней разберусь.
Я встала со скамейки и, развернувшись, встряхнула мевретта за плечи:
-- Не свяжусь. Если она тебя не тронет.
-- Бедная Иса, -- насмешливо протянул со своего места Сианн, потом вдруг помолчал и мрачно спросил: -- Отец, это... она убила их?
Одрин поднялся и порывисто притянул меня к себе:
-- Я так боюсь за тебя... -- шепнул он, на миг прижавшись щекой к щеке. Я сплела руки у него за спиной и уткнулась носом в серебристый шелк, слушая быстрый стук сердца элвилин. Интересно, он просто взволнован, или у них всегда так?
Мадре между тем обернулся к сыну:
-- Я не знаю, Алиелор. Мне почему-то кажется, что она. Но доказательств у меня нет.
-- Значит, у меня будут, -- жестко бросил Сианн, скрипнув зубами.
-- Меня не так-то легко отравить, -- шепнула я Одрину. -- Кроме того, кто предупрежден, тот вооружен. Скорее это я утоплю ее в замковом рву, если что -- я повернула голову. -- ...Сианн! Я с вами! Мы найдем доказательства! Вот только... -- я сглотнула и про себя добавила: "Вот только вернусь из Сатвера".
-- Может, меня просветят? -- раздался жалобный голос Себастьяна. -- Я совсем недавно бродил в глуши и немного... одичал.
Старшие мевретты в ближайшем времени просвещать его, похоже, не собирались, и мальчуган горестно стал бубнить под нос жалобы по поводу того, что вообще потащился в Твиллег:
-- Эти темные истории... Ох уж эти темные истории! -- в полголоса причитал он. --Жил бы себе в лесу и ни во что не ввязывался... -- он горестно вздохнул. -- А все ложечки... а все...
Мужчины, между тем, продолжали о своем:
-- Алиелор, только не горячись! Она и для тебя может быть опасна. Она сильная колдунья, а ты со своей... несдержанностью часто лезешь на рожон.
-- А мне плевать, -- Сианн вскинул голову. -- Мать с отцом... Эалвором я ей не прощу.
В очаге громко треснуло полено, взметнув сноп искр. Юный Сябик, вздрогнув и откинув со лба колючие волосы, напряженным голосом спросил:
-- А против меня вот Иса уже что-то имеет?
Мадре вздохнул, отвел взгляд от сына и пожал плечами:
-- Думаю, Себастьян (как-вас-там-опять-забыл), что вам-то бояться нечего. Если, конечно, вдруг не выяснится часом, что мы родственники...
Я негромко рассмеялась, глядя в его задумчивые кошачьи глаза.
-- Ой, Одрин, ты опасный чел... в общем, опасный...
-- Э... Надо спросить у отца... -- без особого энтузиазма решил Сябик. -- Впрочем, если уж даже вы с ней не в ладах... Я вот тут прикидывал, через какое время нарвусь на встречу с этой колдуньей -- ну и ведь обязательно не сдержусь... надерзю... -- сделал он неутешительный вывод.
Я тихонько фыркнула, прикрыв рот ладонью, а Одрин перевел на меня удивленный взгляд. Потом до него дошел смысл моей реплики, и он расхохотался, запрокинув голову. Отсмеявшись, чмокнул меня в нос и шепнул:
-- Ну, ты немного преувеличиваешь степень моей опасности...
Я спрятала лицо у него на груди. Ну нельзя же так светиться... хотя, почему нельзя?