Смородник пожал плечами и нервно обернулся на улицу:
– Поздно уже. А если Илар увидит?
– Ничего страшного. Мы по-быстрому. Тихонечко, как мышки. Пошли.
Сжав в одной ладони коробочку с духами, второй Мавна схватила Смородника за руку и упрямо потянула за собой в прихожую.
– Ботинки снимай. Только не шуми. Свет включать не буду, вдруг мама проснётся.
Мавна шептала торопливо, сбивчиво, и отчего-то пульс трепыхался гораздо быстрее, чем должен был в таких обстоятельствах. Пригласила друга зайти на чай – ну что в этом такого? Только, наверное, обычно друзей не проводят ночью тайком…
Она ойкнула, когда чуть не вписалась носом в плечо Смородника. Он стянул ботинки и аккуратно, пятка к пятке, поставил их у двери, рядом с кроссовками Илара. Дурочка, надо, наверное, тапки предложить?
– Вот, возьми Иларовы, – она сунула Смороднику пару серых в клетку тапочек. – Кухня направо. Пошли.
Подождав, пока он безропотно наденет тапки, Мавна легонько подтолкнула его в бок по направлению к кухне.
Покровители, почему она снова ощущает себя так глупо? Как шпионка в собственном доме. Почему нельзя было просто вынести этот несчастный кусок пирога? Но, наверное, тогда возникло бы не меньше вопросов, если бы их кто-то увидел. Да и оставлять Смородника на крыльце после того, как он принёс подарок, было бы неправильно. К тому же она ещё должна ему за перцовый баллончик. Так что, получается, пирога ещё и окажется мало?!
В темноте Мавна наткнулась на стул, и он противно скрипнул по плитке. Она поставила коробочку с духами на стол и развернулась лицом к Смороднику.
– Что-то случилось? Ты же не просто так пришёл. И как ты понял, в какое окно кидать шишки? Вдруг это не моё?..
Он привычно повёл плечом. Мавна не включала свет на кухне, но даже без этого знала: Смородник всегда немного приподнимает бровь и поджимает губы, когда вот так пожимает плечами – скованно, будто стесняясь. Конечно, в битве с упырями его движения были совсем другими. Он умел быть раскрепощённым, стремительным и завораживающим в своей неукротимой огненной силе, но стоило ему войти в помещение или начать с кем-то разговаривать, как сразу превращался в замкнутого сычонка, будто бы слишком высокого и свободолюбивого для тесных комнат.
– Пришёл, чтобы отдать. – Он говорил тихо, и полушёпот звучал хрипловато-вкрадчиво. Мавна поняла, что ей до мурашек нравится слышать его таким – не ворчливым и не огрызающимся. – Варде в порядке. А про окно… – Смородник хмыкнул. – Считай, интуиция.
– Интуиция? У тебя? Никогда бы не подумала.
– Я скорпион. У нас отличное чутьё.
Мавна хихикнула в кулак:
– Не знала, что ты веришь в астрологию.
– Не верю. У тебя гирлянда на окне.
– А… и правда.
Она снова хихикнула. И опять разговор зашёл куда-то не туда. Но Мавна ловила себя на мысли, что её больше не раздражают их неожиданные диалоги. Скорее умиляют и дарят ощущение какой-то искристой непосредственности. Как пузырьки в газировке, щекочущие нос.
– Тебе повезло. Илар бы выкинул на тебя тумбу, если бы ты его разбудил. Он встаёт в пять утра на пробежку.
– Повезло.
– Только не говори ему, что ты ночью кидался шишками в моё окно. Ему лучше не знать.
– Не скажу.
Мавна смешливо сморщила нос:
– Какой ты сегодня послушный. – Ей очень хотелось как-то подтолкнуть его, схватить за рукав или ущипнуть, растормошить, чтобы услышать очередную колкость. Или чтобы просто ощутить тепло его тела? – Спасибо ещё раз, – сказала Мавна уже без подшучивания в голосе. – Мне очень приятно, что ты запомнил. Ты такой милый в своих упрямых закидонах. Ну что, пирог?
Поборов желание потискать Смородника, она резко развернулась и в несколько шагов подскочила к холодильнику и открыла дверцу.
– Тебе, может, ещё сделать бутерброд? – Она схватила тарелку с пирогом со средней полки, развернулась и ойкнула, столкнувшись со Смородником нос к носу.
Лампочка в холодильнике заливала их мягким и жёлтым светом, как растопленное сливочное масло, и Мавна задержала дыхание, разглядывая Смородника. Привычная чёрная куртка с заклёпками на плечах, вытатуированные языки пламени на шее. Отросшие почти до ключиц волосы. Чётко обозначенный шрам на лице. Внимательные тёмные глаза. Крупный нос и красивый изгиб губ. Свет холодильника смягчал острые черты лица: и высокие скулы, и резкая линия челюсти сейчас казались плавнее, чем обычно.
И запах. Тёплая кожа, дым, шоколад, кофе и лавандовый шампунь.