— Как давно это произошло? — равнодушно спросила Черч, пытаясь побыстрее закончить тему. Она чувствовала себя нянькой, которая пыталась вытянуть информацию из капризного ребёнка.
— Около месяца назад. Не более того.
— Ясно. Так что насчёт детей. Они у вас были?
— Да, но... — Затуманенный разум мужчины слабо соображал, язык заплетался.
Шатенка чуть поддалась вперёд, даже не подозревая, что тоже самое делал Анджело, находясь далеко от неё.
— Но, что?
— В молодости я приехал в Испанию. Гранада, — с болью в голосе, сказал он, — на тот момент, этот город казался мне прекрасным. Там я встретил её. Мою Кармен.
— Зачем вы приезжали в Испанию? — Выгнув бровь, спросила Леона.
— Там жила моя мама. Испанские корни и все такое. Я жил там пять лет. Когда мы поженились я был на седьмом небе от счастья, но после того, как я узнал, что у нас будет ребёнок. Казалось, — усмехнулся Дерек, — что счастливее меня - мужчины было не найти.
К горлу следователя подкатывали слёзы, всхлипнув, он продолжил:
— Я видел его всего лишь раз, но мне сказали, что он умер. Её мать не хотела детей. Он была сумасшедшей старухой. Я подозревал, что она что-то сделала. Что это её вина. Но в силу своей молодости ничего не смог сделать. Мой мальчик, — прошептал он, — мой мальчик...
Шатенка нахмурилась.
— Как его звали?
— Какая разница? — Тихо спросил мужчина. — Я одинок и несчастен. Я в бегах.
— Что? — "Что несёт этот мужчина?" – подумала Леона.
Он боднул головой. Леона прищурилась. Этот жест совсем незаметный, но все же явный, не ускользнул от неё.
Грудь девушки начала часто вздыматься, пока она прокручивала в голове недавние события. Тогда, когда он навещал её в больнице, она тоже заметила эту странность, но не обратила внимания. На допросе, дома...
Повисла тишина, только снова её разрывал такт часов, с каждым разом разрезая слух.
Тик-так. Тик-так.
— Её больше нет. Её больше нет. Её больше нет. — Раскачиваясь туда-сюда, как мантру, повторял мужчина.
Сердце Леоны глухо забилось о ребра.
— Да, знаю-знаю, Кармен. У нас все будет хорошо...
— Голоса, — не громко, но четко и холодно сказала девушка, — ты их слышишь.
Безумные глаза, которыми мужчина одарил ее, резко подняв голову, не вызвали страха. Таким же взглядом он смотрел на неё и в отеле.
— Я слышу только мою Кармен. Ты... тоже? — С надеждой спросил Лоуренс.
В горле будто стал ком, а к глазам подступили слёзы. Звук сердца слился с тиканьем часов.
Медленно покачав головой, Черч неотрывно следила за каждым движением мужчины. Как она не догадалась раньше? Нет, это не её вина. Не по её части.
Он неуверенно поднял запястья к вискам, стуча по ним.
— Она вернётся. Я верю. Она вернётся, как она может не вернуться, если я здесь? Она не может бросить меня, нет, моя Кармен. Моя Кармен. Она вернётся. Она рядом. Я слышу её. Она говорит, что придёт, что не бросит меня. — Словно скороговоркой бормотал Лоуренс, снова качаясь взад-вперёд.
Первая слеза проложила дорожку от глаза до уголка губ на лице девушки. Не в силах оторвать глаз от мужчины, она попятилась назад, пытаясь встать.
— Твоя мать была похожа на неё, вот я и подумал... — начал Дерек.
— Нет, — прошептала Леона, замирая.
— Я пришёл к ним, — снова, будто скороговорку выпалил Лоуренс, — она не хотела со мной разговаривать. Все время говорила, что не хочет про тебя слышать. Я вломился, она упала, а дальше, дальше...
— Что дальше, чёрт тебя дери? — Смесь страха и ужаса смешалась в её голосе, он был пронизан ненавистью и негодованием, таким, который появляется от шока или таким, который вызван мыслью от того, что тебе помешали.
— Твоя сестра увидела это. И я начал её душить. Мне не нужны свидетели, мне не нужны... — он остановился, распахивая глаза, и смотря прямо на девушку. Краски сошли с его лица.
Кинувшись на неё, Дерек случайно разбил бокал вина. Темно-красная вода стекала на ковёр, окрашивая его в алый цвет. Капельки одна за другой следовали вниз по ножке журнального столика.
Мёртвой хваткой, словно тиски, мужчина схватил Леону за горло, наваливаясь на неё всем телом. Из-за его рывка кресло, в котором сидела девушка, опрокинулось назад, соприкасаясь спинкой с полом. Теперь шатенка лежала, а её голова вдавливалась в мягкую обивку. Лицо, что нависало над ней искорежилось от злости.
— Какой же ты тупой...— из последних сил прохрипела Леона, пытаясь оторвать его руки.
— Заткнись, — прошипел Лоуренс, надавливая на горло сильнее.
Он вытянул ногу, опираясь на столик. Свеча, что балансировала на краю, упала прямо на пятно спиртного, знатно пропитавшего ковёр. Мгновенно спыхнув, пламя, словно змея, охватило ножку мебели, прыгая на бумаги.