— Где, кстати, я могу найти Осадчего? — поинтересовался Шувалов, вставая.
— Выдавать место службы военнослужащего не имею права, — отрезал Лебедев. — Это секрет. Вот если бы ты пошел нам навстречу, тогда…
МОСКВА. БОЛЬНИЦА СКОРОЙ ПОМОЩИ
Телефонный звонок Лизы застиг Шувалова в дверях.
— Когда ты приедешь? — спросила она.
Лиза не любила тратить слова впустую. В далекой теперь юности она могла позвонить днем или ночью и, не здороваясь, сказать: «Родители уезжают на дачу через пять минут. Я начинаю раздеваться». И бросала трубку. Попробовал бы он упустить такую возможность!
Шувалов спросил ее, видно, по наитию:
— Ты случайно не знаешь человека по фамилии Осадчий? Он военный, майор.
Ответ был неожиданным:
— Знаю. Грубиян, но занятный. Он несколько раз приезжал в институт вместе с одним важным посетителем.
Шувалов уже понял, кого сопровождали майор Осадчий и его команда.
— Пытался за мной ухаживать, — продолжала Лиза. — Представляешь себе? Гора мускулов, глаза черные, пугающие. Такого на улице встретишь — испугаешься. Приглашал в свой любимый грузинский ресторан. Сказал, что обедает там каждый день. Шашлыки — лучшие в городе.
Майор Осадчий действительно с двух до трех ел в любимом грузинском ресторане. Машина у него была казенная с форсированным двигателем. Пока майор утолял голод, водитель в камуфляжной форме, откинув переднее сиденье, прилег, закурил и уставился на экран переносного телевизора.
Шувалов встал за углом. Он не знал, сколько ему придется ждать Осадчего. Коротая время, Шувалов грыз тыквенные семечки, свежие и хорошо прожаренные. Кожуру аккуратно сплевывал в урну. Когда Осадчий появился в дверях, Шувалов не без сожаления выбросил еще не опустевший фунтик с семечками и двинулся навстречу майору.
— Осадчий!
Майор легко повернулся и увидел Шувалова.
— Ты еще жив? — искренне удивился он.
— А кому я нужен мертвый?
— Ты спроси себя иначе, — Осадчий презрительно скривил губы. — Кому ты нужен живой?
— Я тебя, майор, не понимаю, — негромко произнес Шувалов. — Ты же знаешь, что я к убийству в ресторане отношения не имею. Чего ты меня ненавидишь?
Майор посмотрел на него презрительно:
— Слишком много чести, чтобы я тебя ненавидел.
Осадчий плюнул и пошел к машине.
— Майор, — окликнул его Шувалов. — Деньги-то верни. Мои двести тысяч. Они не ворованные. Я дом продал.
Осадчий, не оборачиваясь, процедил:
— Я из-за твоей банды человека потерял. Деньги его родителям отдам, когда к ним в деревню поеду.
Шувалов схватил его за рукав:
— Майор, я не знаю, о какой банде ты говоришь, но я в ней не состою. Ты меня с кем-то спутал. Объясняю: ты взял мои деньги. Надо отдать.
— Сейчас я тебе кое-что объясню, — многообещающе заметил Осадчий. Он облизнул губы. — Помимо этого чурки, замминистра, в ресторане зарезали женщину, которую я любил. Думаешь, я прощу такое?
Шувалов не поверил своим ушам. Он с таким недоумением посмотрел на Осадчего, что тот повторил — для особо непонятливых:
— Женщина, директор ресторана, Марина Олеговна, которую убили, — я ее любил. Дошло?
Дошло. Шувалов не мог себе представить, что Марина была одновременно и любовницей майора Осадчего. Она, конечно, говорила, что ей нужны разные мужчины. Но это воспринималось как шутка. Получается, она не шутила? Шувалов делил ее с майором? Сегодня он, а завтра Осадчий? Майор вытащил из нагрудного кармана мобильный телефон, поднес Шувалову к лицу.
— Она мне эсэмэски посылала каждый день. Знаешь, что это такое?
Шувалов знал. Марина и ему посылала два-три нежных сообщения в день. Он только не подозревал, что запаса нежности ей хватало на двоих.
Майор продолжал говорить:
— А ее зарезали, как овцу. То ли в твоем присутствии… То ли ты предусмотрительно ушел… То ли это сделал твой подельник… То ли еще кто… Пока не знаю. Но выясню, кто это сделал и зачем. И какова твоя роль. В прокуратуре говорят, что охотились на этого чурку из министерства. Я не верю. Кому он нужен? Я считаю, хотели убить Марину. Из-за денег. И если ты в этом деле повязан… Руками разорву… Так что держись-ка ты от меня подальше.