Массивная металлическая дверь с мягким чмоканьем закрылась за ними.
— Зачем вам такая дверь? — поинтересовался Шувалов.
— А это спецблок. Сюда военные медики приезжают, чтобы проводить опыты по своим программам.
— Что за опыты?
— Честно говоря, не знаю, — безмятежно призналась Лиза. — Это хозяйство Каримова и профессора Усманова.
— Кто это?
— Усманов — научный руководитель спецблока. Он односельчанин Алика. Старше его, конечно. Был оппонентом на защите докторской диссертации у него. Алик пригласил его в столицу. Через военных сделал ему гражданство, регистрацию, квартиру, добился присвоения профессорского звания. Алик говорит, что Усманов — гениальный ученый. — Лиза сама поправилась: — Говорил.
И замолчала. Слезы навернулись у нее на глаза. Шувалов не стал продолжать разговор. Они шли по обычному больничному коридору, по обе стороны которого были двери с табличками. Когда дошли до конца коридора и свернули еще раз, свет потух. Шувалов стукнулся головой об угол стены и не сдержался:
— Тьфу ты, дьявол! Что такое со светом?
— Не знаю. Здесь такая система установлена, что, когда человек идет, свет горит, — пояснила Лиза. — Может, сейчас действует какой-то ночной режим? Зажигается — и через несколько секунд гаснет.
— А вручную его нельзя включить? — спросил Шувалов.
— На стенах должны быть выключатели, — ответила Лиза. — Но в темноте их совершенно не видно.
— Давай двигаться назад, — предложил Шувалов. — Держи меня за руку, а то потеряемся.
— Не хотелось бы, — прошептала Лиза, — не сейчас.
Одной рукой Шувалов крепко держал Лизу, другой дергал за ручки всех дверей, мимо которых они проходили. Но двери были заперты. Да уж, в спецблоке, опекаемом военными, двери обязательно будут замкнуты на сто замков, даже если в комнате пусто.
К его изумлению, одна дверца неожиданно подалась.
С криком «ура!» Лиза устремилась вслед за ним. Они оба долго шарили по стенам, пока Лиза не нащупала выключатель. Свет крохотной лампочки без абажура показался им невыносимо ярким. Когда глаза привыкли, Шувалов осмотрелся. Они попали в чулан, где институтские уборщики хранили свой инвентарь. Лиза удивилась. Новый томограф только что установили, еще даже не испробовали толком. А вот откуда здесь комната уборщиков, да еще открытая? Впрочем, сейчас это было им на руку. Но беглый осмотр показал, что ни телефона, ни переносного фонарика, ни — на худой конец — коробка спичек в комнате нет.
Лиза с удрученным видом присела на табуретку. Шувалов продолжал копаться в чужом имуществе. Он просыпал на себя стиральный порошок и получил по затылку старой шваброй. Больше всего его позабавило, что в кладовке хранились институтские стенгазеты.
— Богатая у вас культурная жизнь, — прошипел Шувалов, отодвигая пачку старых листов, чтобы добраться до табуретки, на которой все-таки обнаружилась огромная пепельница и виднелся коробок со спичками.
Стенгазеты, сооружавшиеся из толстого ватмана, грохнулись на пол, обдав Шувалова облаком пыли, из-за чего он немедленно начал чихать. Зато открылся путь к вожделенному коробку.
Шувалов аккуратно переступил через ворох свалившихся бумаг, стараясь не наступать на них, — тем более что сверху оказался пожелтевший номер с фотографиями передовиков науки. Он схватил коробок, и взгляд его упал на фото человека, показавшегося ему знакомым. Шувалов замер. Ничем не приметный лысоватый субъект с впалыми щеками смотрел прямо перед собой.
— Лиза, — поинтересовался Шувалов, не сводя взгляда с заинтересовавшей его фотографии. — Ты в институте всех знаешь? Хотя бы в лицо?
— В общем да. Не забывай, что я подписываю заявления о приеме на работу и пропуска.
Шувалов поманил ее рукой:
— Посмотри, кто этот человек?
Лиза подошла поближе:
— А это несчастный Ежевский.
Шувалов насторожился.
— Почему несчастный?
— Он умер от цирроза печени. Сгорел за несколько месяцев. Видишь, как плохо выглядит? Снимок, наверное, сделали незадолго до смерти.
Она еще раз наклонилась над стенгазетой, чтобы рассмотреть другие материалы.
— Точно! — воскликнула она. — Это предновогодний номер. Поздравляли всех, кто хорошо работал в прошлом году. А в конце января Ежевский умер.
— Когда это было? — переспросил Шувалов.
Лиза покачала головой.
— Точно не помню. Где-то в конце января.
Шувалов засунул фотографию Ежевского в карман.
— Зачем тебе это? — недоумевала Лиза. — Ты что, встречался с ним?
Шувалов кивнул.
— Немного странный и очень одинокий человек, — вспомнила Лиза. — В институт его привел профессор Усманов. Ежевский хотя и русский, но тоже из Средней Азии. Приехал сюда один. Постоянной регистрации у него не было. Взяли по договору на год. В январе контракт с ним продлили, ему обещали российский паспорт, но ничего не понадобилось…