— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Он не имеет отношения к предъявленному мне обвинению.
Горинович повелительным жестом остановил его:
— Это мне решать — имеет отношение, не имеет…
Шувалов ответил, что роман с Лизой у него был двадцать лет назад, а теперь они просто друзья.
— Второй вопрос, — продолжал Горинович. — У кого родилась мысль убить Каримова: у вас или его жены? Кто из вас придумал план убийства?
— Мы не планировали убить Каримова, — твердо ответил Шувалов, — и у нас даже не возникала такая мысль.
— Интересно, — Горинович оторвался от своих бумаг. — Вы втихаря обманываете старого друга, спите с его женой, и вас это вполне устраивает. Ну да, никакой ответственности за нее вы не несете. Она живет на мужнины деньги. Может, еще и подарки вам делает? А? Признайтесь! А вы только срываете цветы удовольствий. Ишь, Дон Жуан какой-то.
Горинович, похоже, испытывал искреннее негодование по поводу аморального поведения задержанного. В этом читалось что-то личное. Может быть, ему жена изменяла?
Шувалов покачал головой.
— Я не находился в интимных отношениях с Елизаветой Ивановной, когда она была женой Каримова. И вообще отказываюсь обсуждать свою личную жизнь как не имеющую отношения к делу.
— У вас больше нет личной жизни! — закричал Горинович. — Была, пока вы не убили двух человек, а мы вас не поймали. А теперь мне придется раскапывать всю вашу жизнь, чтобы наказать виновных. Историю ваших гнусных отношений с женой Каримова мы хранить в тайне не станем… Разве что в память о погибшем что-то скроем, — неожиданно добавил он.
В дверь без стука кто-то вошел, доложил с порога:
— Все готово, Владислав Эдуардович, машина пришла, конвой здесь.
— Отлично, — обрадовался Горинович. — Шувалов, объявляю вам, что сейчас вас отправят на место совершения преступления. Там будет проведен следственный эксперимент. Покажите нам, как вы действовали в тот день. Заодно выясним, могли ли вас видеть в окно бойцы из отряда Осадчего. Ваши адвокаты на суде обязательно в это обстоятельство вцепятся. Не оставим им никакой надежды.
Меньше всего Шувалову вновь хотелось оказаться в загородном ресторане, с которого все началось. Хотя, если быть точным, началось с его решения продать свой участок вместе с домом.
А ведь Каримов его тогда отговаривал:
— Виталий, ты делаешь глупость. Я знаю, что ты человек непрактичный, но не до такой же степени! Неужели ты не понимаешь, что с каждым годом стоимость твоего участка только растет? Земля под Москвой — это же самое выгодное вложение капитала.
Говоря все это, Каримов никак не мог оторваться от зеркала. У него, ровесника Шувалова, еще не было ни одного седого волоса. Зато он начал лысеть и страшно переживал по этому поводу. Он вертелся у зеркала, придвигая волосок к волоску, чтобы скрыть опустошение, произведенное безжалостной природой.
— Я не могу там жить, — пояснил Шувалов. — После смерти Тани я ни разу не ездил. Пойми, мы этот дом строили вместе, и там все о ней напоминает.
Для Каримова такой проблемы просто не существовало. Он провел щеточкой по усикам и дал ценный совет:
— Этот дом сдай. Построй другой. Начни новую жизнь. Ты же не всегда будешь один. Нужен кредит на строительство — я помогу. Процент — нормальный, выплаты осилишь.
Шувалов позавидовал легкости, с которой Каримов решал бытовые проблемы.
— Дело не только в доме, — пояснил он. — Там все связано с Таней. Вижу забор — ее вспоминаю, она сама его разрисовывала. Вижу две елки у калитки — ее вспоминаю, потому что она их посадила в год нашей свадьбы. Говорила: будет нам память…
Произнес эти слова и оборвал себя. Хватит! Слишком болезненно. А если начать вспоминать Таню, то и вовсе невыносимо. Он никого не любил так, как ее. И уже не полюбит… После похорон силой заставил себя жить и работать дальше. И роман завел, и жениться решил, чтобы из прошлого себя вытащить.
Каримов задумался. Его нижние зубы привычно прихватили край усиков. У него был личный интерес. Еще год назад он взял у Шувалова ключи от дома и частенько туда наведывался. Видимо, не один, но Шувалов не проявлял неприличного любопытства. Настойчивость Каримова свидетельствовала, скорее, о том, что он не желал терять уютное гнездышко в получасе езды от города.
Каримов продемонстрировал свои незаурядные организаторские способности. За неделю нашел покупателя — им в последний момент оказалась Марина. Она, объяснил Каримов, скупала землю впрок. Ни жить там, ни сдавать дом она не собиралась, это было вложение капитала. Так что тайная обитель и после смены владельца оставалась в полном распоряжении Каримова…