Когда Шувалова выпустили из машины, на какой перевозят заключенных, он полной грудью вдохнул свежий весенний воздух. Но подышать ему не дали, сразу провели в ресторан. Там даже не прибрались после двойного убийства. Видимо, прокуратура запретила что-либо трогать — до окончания следствия.
Вместе с Гориновичем поехали два надзирателя с автоматами. Один — знакомый Шувалову, тот самый, кто учил, как следует вести себя в камере. Другой, прапорщик, не походил на тюремщика. Шувалов мог поклясться, что и его он тоже видел. По дороге вспомнил — это боец из отряда майора Осадчего. Но почему его выдают за сотрудника тюремной охраны? Ответ мог быть только один. И он не понравился Шувалову.
В ресторане Шувалов показал, где в тот день сидели Марина и Каримов. По знаку Гориновича присел на свое место возле самого окна.
— Значит, вы утверждаете, что в момент передачи документов на земельный участок и дачное строение вы встали и ушли в туалетную комнату? — уточнил Горинович.
Он все записывал в протоколе.
— Да, — подтвердил Шувалов.
— Надо же, в такой важный момент вы вдруг уходите? И оставляете крупную сумму денег на столе без присмотра? — иронически покачал головой Горинович. — Неужели вы думаете, что вам поверит суд? — Его лицо выразило неодобрение возмутительной несерьезностью допрашиваемого. — Покажите, как именно вы шли в туалет, — распорядился Горинович. — Будьте точны.
Шувалов показал.
— Сидите в туалетной комнате и ждите команды, — велел ему Горинович, — а я выйду на улицу и посмотрю, что видно с улицы.
Он повернулся к прапорщику:
— Как я махну рукой, так вы скажите задержанному, чтобы он выходил.
Тюремный прапорщик, который с наслаждением прикуривал взятую с барной стойки сигарету от большой настольной зажигалки, лениво кивнул:
— Ясно.
Его явно ни во что не посвятили.
Второй прапорщик проводил Шувалова насмешливым взором. Он не выпускал автомата из рук, словно собираясь пустить его в ход. Убит при попытке бегства — вот и конец всей истории…
Шувалов вновь оказался в тесной туалетной комнате. Открыл кран с горячей водой. С наслаждением вымыл руки и ополоснул лицо. Вытираясь, посмотрел в окно. Оно выходило на дорогу. Машина, на которой его привезли, стояла с другой стороны.
Он опустил задвижку и распахнул окно. Выглянул — на этой стороне не было никого, кто мог заметить его побег. Он залез на подоконник и неуклюже прыгнул вниз. От удара о землю заныло избитое тело. Но он сжал зубы и побежал к дороге.
Его побег заметили слишком поздно. Не ожидали от него такой прыти. С усилием он вскарабкался на асфальт и поднял руку. Оглянулся. Прапорщик — подручный майора Осадчего — целился в него. Но для прицельной стрельбы слишком большая дистанция. И много свидетелей.
Когда остановилась какая-то машина, Шувалов плюхнулся на сиденье и попросил добросить до города. Оглянулся — погони не было.
Шувалов думал о том, что у него есть только один шанс избежать пули или тюрьмы — самому решить эту загадку и выяснить, почему же был убит заместитель министра и генерал в штатском Алик Каримов.
Единственный человек, способный ему помочь, — Лиза. Помогая ему, она спасет и себя. Горинович запросто способен ее арестовать. А что сделают с ней в камере, Шувалов и думать не хотел.
МОСКВА. ИНСТИТУТ
Вид у Шувалова был хуже некуда. На лице двухдневная щетина, под левым глазом кровоподтек. Одежда своя. В казенное только осужденных переодевают. Но брюки смялись до состояния тряпки, а куртка разорвана в двух местах.
Водитель посматривал на него подозрительно, но Шувалов сидел с важным видом. Он назвал адрес института, всей душой надеясь, что Лиза на месте. Когда подъехали, Шувалов попросил встать подальше от фонаря. Позаимствовал у водителя мобильный телефон, пообещав: «Заплачу за все».
Тот, поколебавшись, протянул трубку. Шувалов дрожащими от усталости и напряжения пальцами набрал номер. Лиза — в крик:
— Где ты? Я уже думала, тебя нет, морги все обзвонила.
Шувалов не хотел говорить долго:
— Я рядом. Выйди с деньгами. Мне заплатить нечем. Когда вернул трубку, водитель, пожилой человек с наколкой на правой руке, посмотрел уже с сочувствием:
— Я когда плавал, тоже попадал в переплеты. Ты правильный курс держишь. Всегда надо к своей бабе возвращаться. Это первое правило. Она отругает, но простит.
Лиза выбежала из ворот в распахнутом пальто. Шувалов вылез, стараясь держаться в тени, чтобы охранники не увидели его лицо. Лиза обняла его. Щеки у нее были мокрые — то ли от слез, то ли моросившего дождя.