— Не курите, Игорь Мокеевич? — протянул пачку Кузьмищев.
— Да мне сейчас ни водка, ни сигареты не нужны. Я и так доволен. Вернулся на оперативную работу! А уж думал, и не дождусь. Столько лет сиднем сидел. Другие вербовали, а я шифровки читал, с утра до вечера бумаги носом рыл.
Федоровский заговорил о наболевшем:
— Я убил бы его собственными руками, если бы он мне попался. Я бы убивал его медленно, чтобы он понял, что он с нами сделал.
Несколько лет назад, когда подполковник Игорь Федоровский, быстро делавший карьеру, уже исполнял обязанности заместителя резидента в Швейцарии, сбежал к американцам подчиненный ему майор Василий Шпагин. Москве пришлось отозвать практически весь состав резидентуры и послать туда молодежь из числа тех, кого Шпагин не знал. Федоровский надолго стал невыездным.
— Да не я один, а весь мой отдел. Какие ребята без дела остались! Кто лучше всех знал язык? Мои ребята. Кто лучше всех вербовал? Мои ребята. Всем Шпагин жизнь поломал. — Федоровский вздохнул. — Я же был лучшим вербовщиком в резидентуре. Когда он убежал, мне было тридцать четыре. Я возглавлял группу. Я был уверен в себе. С резидентом, послом, в Центре с кем угодно мог говорить на равных, и они признавали за мной это право. Пока он не ушел. И нас всех вывели из дела. Мои лучшие годы из-за него пропали.
Кузьмищев вежливо курил, левой рукой отгоняя дым в сторону. На лице у него было написано восхищение Федоровским.
— Еще поработаете, Игорь Мокеевич, развернетесь.
Это было накануне вечером, а сейчас Кузьмищев дважды объехал вокруг дома, где поселили Федоровского. Полиции не было видно. Червонцев, врач и Косенко вышли у подъезда. Кузьмищев покатил машину на стоянку.
Поднялись на лифте. Червонцев тщательно осмотрел коврик перед дверью, замок — никаких следов взлома. Полковник Федоровский лежал в прихожей лицом вниз, неловко подложив под себя правую руку. Он был полностью одет, только пиджак валялся на полу рядом с двумя старыми чемоданами.
Червонцев и Кузьмищев оценили взглядом квартиру, в которой накануне поселился Федоровский. Постель не расстелена. Кузьмищев распахнул дверки платяного шкафа: пусто. От сотрясения закачались тонкие металлические вешалки. В двух других комнатах мебели почти не было.
— Все как вчера, — сказал Кузьмищев, который ночью, после пьянки, отвозил Федоровского домой.
— Распаковаться не успел, — заметил Червонцев.
Посольский врач, присев на корточки, склонился над телом.
— Помогите его перевернуть, — попросил он.
Увидев искаженное лицо покойника, Косенко отвернулся. В прихожей пахло рвотой и алкоголем. Вслед за Червонцевым и Кузьмищевым корреспондент прошел на кухню. Кузьмищев закурил, и сигаретный дым перебил все запахи. Червонцев распахнул холодильник — не включен. Чайник, оставшийся от предыдущего хозяина, покрыт слоем пыли.
— И чаю не успел попить, — пробормотал Кузьмищев.
Они услышали звук льющейся воды. Из ванной вышел врач, вытирая руки носовым платком.
Червонцев повернул к нему свое квадратное лицо, кивнул в сторону выхода: поговорим за дверью, здесь могут быть подслушивающие устройства. Мы с сирийцами — друзья, но работа есть работа.
Вышли на лестничную площадку. Кузьмищев вызвал лифт, который с грохотом пополз на шестой этаж старого многоквартирного дома.
— Умер ночью. Диагноз у меня сомнений не вызывает, — доложил врач. — Острая сердечная недостаточность плюс алкогольная интоксикация. Такое случается. Одновременно и сердце схватило, и стошнило. Непосредственная причина смерти — задохнулся рвотной массой.
Впечатлительному Косенко стало дурно. Кузьмищев пыхнул сигаретой и переспросил:
— Ты на сто процентов уверен?
— На сто двадцать, — подтвердил врач.
Червонцев спокойным голосом приказал Кузьмищеву:
— Вызывайте полицию, оформляйте, как положено.
Забыв о лифте, Червонцев устремился вниз по лестнице. Утренний кошмар кончился. Игорь Мокеевич Федоровский умер от счастья. Сердце не выдержало. Слишком долго ждал, когда ему вновь разрешат вербовать.
Итак, никаких убийств, никаких чрезвычайных происшествий, никаких проблем. Кроме отправки трупа на родину. Шифровка с предупреждением о возможном теракте отошла на задний план. Червонцев сел в торгпредовскую машину и вернулся в посольство.