— Ты имеешь в виду хороший публичный дом?
Усманов сделал вид, что не обратил внимания на шутку.
— Олег, ты не считаешь, что тебе следует поговорить с людьми, представляющими здесь оппозицию?
Червонцев резким движением руки отодвинул от себя чашку. Кофе выплеснулся, и большое коричневое пятно расползлось по белой скатерти. Усманов страдальчески скосил глаза. Червонцев выскочил из-за стола.
— Ты с ума сошел! Что ты несешь? Я для этих людей враг номер один. И они мои враги. Я же и занимаюсь тем, что помогаю власти их уничтожать. О чем мне с ними говорить: упростите мою жизнь, перестаньте засылать своих людей?
— Олег, я ничего не понимаю в твоих делах, — прервал его профессор. — Но ты подумай о другом. Если ты сумеешь чего-то добиться в контактах с оппозицией, твое положение на службе только укрепится. Личный успех тебе сейчас не повредит.
— Ты несешь чепуху, — остановил его Червонцев. — Я больше ничего не хочу об этом слышать.
— Ну, смотри, Олег, — Усманов сбавил тон. — Я всего лишь врач.
Профессор знал, что Червонцев упрям и давить на него бессмысленно, поэтому доктор не без удовольствия вернулся к торту. Это было достойным вознаграждением за все волнения и переживания.
Олег Червонцев щедро плеснул себе бурбона. Он пил третий день подряд, и ему хватило сравнительно небольшой дозы, чтобы войти в привычное состояние легкости и полной свободы. Со стаканом в руках он несколько раз прошелся по комнате. Рассеянно посмотрел в окно. Подсел к Усманову.
— А ты кого-то знаешь?
— Конечно, — ответил профессор, — я знаю двух или трех видных человек. Они врачи и священнослужители. Очень набожные, серьезные и авторитетные люди. Я в отличие от тебя политикой не занимаюсь. Но очевидно, что нынешний режим долго не продержится. Все равно вам придется устанавливать с ними отношения. Разумнее это сделать заранее.
Олег Червонцев опять погрузился в свои мысли.
— Может, ты и прав, — рассеянно сказал он. — Во всяком случае, терять мне нечего.
— Олег, — осторожно заметил профессор, — если бы тебе была нужна медицинская помощь, я бы все сделал сам. Но твой недуг медицина не лечит.
— И ты мог бы устроить встречу? — нерешительно спросил Червонцев.
— Нет ничего проще, — облегченно вздохнул Усманов. — Они могут приехать сюда, или я тебя к ним отвезу.
ДАМАСК КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА
Усманов доставил его к какому-то многоэтажному дому.
— Здесь живет мой хороший знакомый, — пояснил он. — Мы познакомились в Саудовской Аравии на конгрессе.
На старом скрипучем лифте поднялись на шестой этаж. Дверь открылась мгновенно, едва Усманов нажал кнопку звонка. Их встречал симпатичный седовласый человек в светлом костюме. Он широко улыбнулся и пригласил жестом пройти.
— Дорогой профессор, страшно рад вас видеть! — сказал хозяин квартиры. — Заходите.
Усманов представил Олега Червонцева:
— Это мой старый друг.
Червонцев был одарен столь же широкой улыбкой.
— Меня зовут Абд аль-Хаким, — представился седовласый.
Мог бы этого и не делать. Они были знакомы. Подполковник Абд аль-Хаким служил в сирийской разведке. Хорошо говорил по-русски.
Встреча с ним произвела на Червонцева гнетущее впечатление. Если уж офицеры разведки переходят на сторону оппозиции, значит, решение правильное. В Москве оценят, если он первым установит рабочие контакты с будущими хозяевами страны.
Квартира с высокими потолками показалась Червонцеву старомодной и необжитой.
— Прошу к столу, — пригласил Абд аль-Хаким, — у наших русских друзей мы научились тому, что все разговоры надо вести за едой и хорошей выпивкой.
В большой комнате, уставленной антикварной мебелью, Червонцев увидел умело накрытый гигантский круглый стол. Чревоугодник Усманов радостно потер руки. Такие деликатесы даже он не мог себе позволить. Червонцев обратил внимание на батарею бутылок. Там был его любимый бурбон, но некоторые этикетки он видел впервые. Абд аль-Хаким выбрал украшенную медалями бутылку.
— Это французский коньяк двадцатилетней выдержки. Крайне советую попробовать.
Он широким жестом разлил коньяк по рюмкам.
Коньяк Червонцеву понравился, он охотно позволил вторично наполнить свою рюмку. Абд аль-Хаким проявил себя очаровательным собеседником. Он умело рассказывал безумно смешные истории. При этом бдительно следил за тем, чтобы тарелки гостей не пустовали.
Профессор Усманов охотно ел. Время от времени незаметно поглядывал на часы, пока вдруг не вскочил с места.