Он произнёс эту чудовищную просьбу, и каждый звук резал его изнутри. Он просил её взять всю вину на себя. Чтобы защитить его прикрытие, его миссию.
Гюльназ замерла. Он видел, как понимание медленно и беспощадно проступает в её глазах. Она увидела не героя, а человека, который готов пожертвовать ею ради своей цели. Её губы задрожали.
— Так значит… всё это… я была просто… инструментом?
В её голосе прозвучала такая глубокая, детская боль, что Бахтияр не выдержал. Он сделал шаг вперёд и взял её за руки.
— Нет. Ты не инструмент. Ты стала моим союзником. Моим самым неожиданным и самым дорогим союзником. И я прошу у тебя прощения за эту просьбу. Знай, — он сжал её ладони, пытаясь вложить в прикосновение всю свою немую благодарность и вину, — что то, что ты сделала, спасёт сотни жизней. Целые семьи останутся под крышей, дети не умрут от голода зимой. Эта жертва… твоя честь… она будет искуплена их спасением. Я не могу дать тебе ничего взамен, кроме этой правды и моей вечной признательности.
Она смотрела на него, и слёзы, наконец, покатились по её щекам. Но это были не слёзы обиды. Это были слёзы прощания с иллюзиями, с девочкой, которой она была. Она медленно кивнула.
— Я скажу, что это была моя идея. Я скажу, что ты отказался, но я настояла.
— Гюльназ…
— Молчи, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, и в её осанке появилась новая, стальная прямота. — Я сделала свой выбор. И если это поможет… тем людям в горах… то пусть будет так. Только… — её голос дрогнул, — только ответь мне честно. Было ли что-то между нами… настоящее? Хотя бы на миг?
Бахтияр закрыл глаза. Он мог солгать ещё раз, чтобы утешить её. Но после всего он был должен ей правду. Горькой, как полынь, правды.
— Настоящее, — сказал он тихо, — это то, что ты — одно из самых светлых и смелых существ, которых я встречал. И то, что я причинил тебе боль, будет моим самым тяжёлым грузом до конца дней. Но моё сердце… оно было занято до нашей встречи. Занято навсегда. И это не твоя вина. Это моя судьба. Мой рузкъ.
Она долго смотрела на него, и постепенно боль в её глазах сменилась странным, печальным пониманием. Почти принятием.
— Я так и думала, — прошептала она. — В твоих глазах всегда была она. Та, что в горах. Та, которую «можно только помнить». — Она отвернулась. — Иди. Заверши своё дело. Я выполню свою часть.
Она ушла, не оглядываясь, и Бахтияр остался один под холодной луной, с камнем тоски у сердца и с новой, нестерпимой тяжестью на душе. Он выигрывал сражение за землю своего народа. Но цена этой победы росла с каждым часом. И он уже боялся подсчитывать окончательный счёт.
Глава 18
Глава: Цена союза
Горький привкус обмана во рту был сильнее пыли, поднятой копытами коня. Бахтияр ехал во главе небольшого отряда, посланного купцом Юсуфом — двадцать крепких, молчаливых мужчин с привычными к долгой дороге лицами. Их он получил ценой новой лжи, нового надлома.
Переговоры с Юсуфом прошли на рассвете, в том самом кабинете, где Бахтияр тайком снимал оттиски печатей. Воздух ещё пах старыми книгами, кожей и предательством.
— Ты просишь людей для охраны каравана? — Юсуф, попивая крепкий кофе, смотрел на Бахтияра испытующе. Его взгляд был острым, как у бухгалтера, пересчитывающего монеты. — В такое время, когда по дорогам рыщут шайки, а Назар стягивает силы к границам? Караван — лакомая цель.
— Не простой караван, — Бахтияр говорил чётко, отрабатывая придуманную легенду. — Оружие и припасы для горных форпостов моего нового союзника, Таира. Его отец, Назар, обеспечивает безопасность на основном пути, но боковые тропы уязвимы. Моя задача — провести груз через ущелье Чёрного Ворона. Я знаю те тропы. А ваши люди известны своей надёжностью. Это выгодно и вам — ваше имя будет связано с успешной поставкой для сильнейшего дома.
Он ловко подмешал льстивую правду в ложь. Юсуф ценил выгоду и репутацию. Старый купец долго молчал, постукивая пальцами по резной ручке кресла.
— Странный ты человек, Бахтияр, — наконец произнёс он. — Пришёл сюда с пустыми руками и горящими глазами. Сейчас в них уже нет того огня. Есть расчёт. И боль. На кого ты работаешь? На Таира? На себя? Или на тех самых горцев, с которыми, как шепчут, у тебя связи?