Бахтияр подошёл, и стража пропустила его без слов. Таир поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни радости. Был холодный расчёт.
— Бахтияр. Я ждал подмогу от Юсуфа, но не думал, что приведешь её ты лично.
— Он дал своих лучших, — коротко бросил Бахтияр. — Двадцать человек. Они ждут наверху, на левом карнизе. Оттуда лучший обзор и путь для флангового удара.
Таир кивнул, его взгляд стал чуть менее острым. Это был весомый вклад.
— Хорошо. Они войдут в общий резерв. Армия Кара-бека вышла к равнине у подножия ущелья. Разведка говорит, что они уверены в силе. Идут строем, не высылая вперёд дозоров. Назар... — Таир произнес имя отца с ледяным оттенком, — ...видимо, дал им понять, что сопротивление будет символическим. Что горцы деморализованы и разобщены.
Абии сжала кулаки. Бахтияр видел, как горел в её глазах гнев.
— Они узнают, как ошибались, — глухо проговорила она.
— Узнают, — подтвердил Таир. Его взгляд скользнул с сестры на брата. — Бахтияр. Твои люди знают сигналы? Падение камня с правого карниза — начало. Двойной свист — общая атака. Красная ракета — отход на вторую позицию.
— Знают. Я их проинструктировал. Они профессионалы.
Между мужчинами повисла пауза, наполненная невысказанным. Они были союзниками по необходимости, связанные одной целью и любовью к одной женщине, что стояла между ними. Но сейчас это не имело значения.
— Абии указала слабые места в их построении, — продолжил Таир, снова глядя на карту. — У них тяжелая конница в авангарде. В ущелье она бесполезна. Но у них есть арбалетчики. Много. Их мы должны выбить в первую очередь. Твоя позиция на левом карнизе — ключевая. С неё простреливается как раз площадка, где они попытаются развернуть своих стрелков.
Бахтияр кивнул, мысленно представляя диспозицию. В его голове уже складывался план: распределить своих лучников, определить секторы обстрела.
— Я займу позицию с ними, — сказал он твёрдо. — Буду координировать.
Абии вдруг шагнула вперёд. Она посмотрела на брата, и в её глазах, помимо решимости, мелькнул страх. Не за себя. За него.
— Бахтияр... будь осторожен. Ты — не пушечное мясо. Ты нужен нашему отцу. Нашему народу. Не бросайся в самую гущу.
Он улыбнулся, но улыбка получилась кривой, усталой.
— Не бросаюсь. Я веду прицельный огонь с высоты. Это самое безопасное место на поле боя.
Он солгал. Он знал, что как только начнется рукопашная, он спустится вниз. Он не мог оставаться в стороне, пока другие сражаются. Это было не в его природе.
Таир смотрел на него, и казалось, видит эту ложь насквозь. Но ничего не сказал. Просто кивнул.
— Займи позицию. У нас есть немного времени. Пусть твои люди едят и отдыхают. Битва начнется на рассвете. Кара-бек не любит ждать.
Бахтияр повернулся, чтобы уйти, но его окликнула Абии.
— Брат.
Он обернулся. Она подошла близко, так близко, что он почувствовал запах горных трав в её волосах.
— Что с Гюльназ? — тихо спросила она.
Вопрос ударил, как нож под ребро. Он отвел взгляд, к темнеющим скалам.
— Она... выполнит свою часть. А я — свою.
Больше ему нечего было сказать. Абии сжала его руку, коротко, сильно, и отпустила. В этом жесте было всё понимание, вся разделённая тяжесть их выбора.
Поднявшись к своим людям, Бахтияр отдал приказы тихим, ровным голосом. Они слушали, кивали, без лишних слов занимали указанные места. Среди этих суровых, незнакомых лиц он вдруг снова почувствовал себя собой — не интриганом, не обманщиком, а воином, готовящимся к бою. Здесь, среди камня и предгрозового напряжения, всё было просто. Был враг. Была задача. Была честь, которую ещё можно было отстоять в чистом столкновении стали.
Он присел на камень, проверяя тетиву своего лука. Внизу, в ущелье, зажигались первые костры. Смех и говор солдат Таира доносились приглушенным эхом. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова встало бледное лицо Гюльназ. Её немой вопрос.
«Нет, — подумал он с новой, горькой ясностью. — Я не герой. Герои не просят жертвовать собой невинных. Я — солдат в грязной войне. И, возможно, это всё, чем мне суждено быть».
Он открыл глаза. На востоке, над зубчатым краем гор, уже бледнела полоска зари. Скоро рассвет. Скорот битва. И каким бы ни был его конец, он примет его здесь, среди этих камней, смывая вину не водой, а кровью — своей или вражеской. Это был последний, отчаянный расчет, который он мог позволить себе.
Глава 20
Глава: Всадницы из тумана