Она почувствовала это всей своей уставшей, заледеневшей кожей. Трепет в его руках, сдерживаемую дрожь в мышцах груди. Его сердце колотилось с той же частой, дикой дробью, что и её собственное. В тот миг, пока длилось это сжатие, они были не чужими, не союзниками по необходимости. Они были двумя точками опоры в рушащемся мире, двумя сердцами, отбивающими один и тот же тревожный ритм против безразличной стены скалы.
Именно поэтому она не оттолкнула его. Потому что в этой вспышке сырого, неотрефлексированного чувства не было лжи. Была только правда их двоих на краю — правда, которую не нужно было переводить в слова.
Теперь же, идя сзади и наблюдая, как его широкие плечи резко очерчены на фоне свинцового неба, она хранила это тепло на груди, как тайный уголь. Он был её проводником, но он уже уходил. Его слова о долге и времени повисли между ними холодным, неотвратимым приговором. И она понимала их. Понимала даже больше, чем хотела бы. Но в глубине, там, где таилась её собственная, одинокая и упрямая душа, отозвалась тихая, почти беззвучная нота боли. Не потому что он уйдёт. А потому что в этом мгновенном, мощном объятии на краю пропасти она, наконец, перестала быть совсем одинокой.
Глава 5
Два дня они двигались, как два теневых хищника. След был старый, запутанный, перекрытый новыми отпечатками копыт и дождями. Бахтияр читал землю, как раскрытую книгу — по сломанной ветке, примятому ковылю, едва заметному клочку шерсти на колючке. Алья следила за горизонтом, её зрение, отточенное в горах, замечало малейшее движение. Они почти не говорили, общаясь жестами, взглядами, редкими короткими фразами. Между ними возникла та странная, почти телепатическая связь, которая рождается у людей, зажатых общей опасностью в тиски. Он чувствовал, куда она повернёт, прежде чем она делала шаг. Она знала, когда он замедлялся, чтобы дать ей отдохнуть, хотя сам никогда в этом не признался бы.
Именно Алья первой увидела дымок — тонкую серую струйку, поднимавшуюся из-за гребня соседнего холма. Не костёр путника — слишком правильный, слишком промышленный. Они залегли в камнях и подползли к обрыву.
Внизу, у пересохшего русла реки, стояли они. Не люди — механизмы на двух и четырех конечностях, блестящие на блеклом солнце сталью и латунью. Роботорговцы. Бродячие автономы, не признающие ни ханской, ни родовой власти. Их «караваном» была цепочка мулов-грузовиков с громоздкими ящиками, а охрану составляли двое высоких, стрекозиных стрелков со встроенными в предплечья арбалетами.
— Обойти нельзя, — тихо выдохнул Бахтияр, изучая местность. — Они перекрыли единственный проход по руслу. А след… — он кивнул на едва видимые отпечатки, ведущие прямо к лагерю автономов. — Коней увели через их стоянку. Или они сами их взяли.
Решение созрело мгновенно, без слов. Взгляды их встретились, и в глазах Альи Бахтияр увидел ту же холодную, расчётливую ярость, что бушевала в нём самом. Забрать своё. Ни просьбы, ни переговоров. Только сила.
Они атаковали с двух сторон, используя рельеф. Бахтияр пошёл в лоб, шумно, срывая камни, отвлекая на себя. Металлические стрелки развернулись к нему, шипя гидравликой. В этот миг Алья, бесшумная как горная кошка, спустилась по крутому склону сзади. Её тонкий, заточенный как бритва нож вонзился в щель между пластинами на шее первого стрелка. Искры, резкий запах гари. Механизм замер, захлебнувшись.
Второй обернулся, но Бахтияр был уже рядом. Его тяжелая сабля, не предназначенная для рубки металла, со скрежетом впилась в сустав «колена» твары. Тот рухнул, пытаясь поднять оружие. Алья была уже там, выхватывая из складок одежды короткую, утяжелённую дубинку — «кистень» её народа. Удар в оптический сенсор был точен. Стекло треснуло, механизм забуксовал.
Бой был коротким, яростным и безжалостным. Они не сражались за славу или добычу. Они прикрывали друг другу спины в самом прямом смысле: Бахтияр принял на свой щит удар механической «лапы», предназначенный Алье, а она, жертвуя позицией, метнула нож в очередного «торговца», пытавшегося зайти ему сбоку. Они дышали в унисон, двигались как части одного организма — жёсткого, смертоносного, идеально слаженного.