Мэри не могла подобрать слова, она вообще не могла поверить, что он такое сделал.
— Теперь вы станете вести себя прилично и тихо сидеть в своей комнате, как вам уже сказано. Я прослежу, и вам принесут книги, чтобы не было скучно. Надо надеяться, что через неделю или чуть больше мы получим весточку от мистера Янга.
— Неделю?
— Я попросил мистера Янга приехать сюда, — нахмурился Эррол, — и лично подтвердить, кто вы такая, чтобы не возникло недопонимания. На это потребуется примерно неделя.
Неделя? Целая неделя?
Мэри сжала кулаки. Она так злилась, что готова была топнуть ногой, но потом решила, что не доставит графу такого удовольствия.
— Милорд, мне кажется, вы не понимаете. Я должна доставить артефакт своему…
— Своему брату Уильяму. Вчера вечером вы говорили мне об этом. Думаю, ваш брат может подождать: я не отдам артефакт, пока не уверюсь, что вы — та, за кого себя выдаете. Я должен проявлять осторожность ради Майкла Херста, больше ничего не остается.
— Он не нуждается в вашей осторожности, — вздернула подбородок Мэри. — Ему нужна ваша помощь, которую вы могли бы оказать, просто отдав мне этот артефакт и отпустив меня, чтобы я могла вовремя доставить его!
— Значит, вы не намерены вести себя благоразумно, — нахмурился граф, сжимая и разжимая кулаки.
— Если вас интересует, смирюсь ли я с вашими угрозами, то мой ответ — нет.
— Отлично.
Эррол подошел к другому стулу, поднял его и тоже выбросил в окно. Он проделывал это снова и снова. Комната начала пустеть, и по ней гулял холодный воздух с улицы, колыхавший занавески на окнах и заставлявший Мэри вздрагивать, когда очередной стул разбивался о булыжники.
Когда граф добрался до последнего стула, обитого роскошным гобеленом, Мэри не выдержала:
— Немедленно прекратите это! Какое ужасное расточительство! Такие красивые стулья!
— Если я захочу опять поставить их здесь, то закажу еще, — пожал плечами граф и с этими словами сбросил вниз последний стул.
Мэри потерла виски. Когда она росла в доме викария, то стул, особенно такой тонкой работы, как этот, считался богатством, которым можно восхищаться и беречь его, а не выбрасывать, как разбитую тарелку. Расточительство избавило ее от страха лучше любого другого средства.
Если бы граф Эррол был одним из ее братьев, она бы призвала его к порядку несколькими тщательно подобранными выражениями. Но он был ее заклятым врагом, поэтому в предстоящем противостоянии свой гнев она несла как щит, используя в качестве буфера презрение.
Мэри не знала, как поступил бы в данной ситуации Майкл, да ее и не волновало это. Она поступит по-своему. Если мебель ничего для него не значит, тогда пусть выбросит за окно все.
Она окинула взглядом то, что оставалось в комнате, и показала на маленький стульчик:
— Я и с помощью этого могу шуметь.
— Вы бросаете мне вызов, — нахмурился Эррол.
— Но кто-то же должен.
Сердито хмурясь, граф подошел к стульчику, взял его и выбросил в окно.
Мэри подождала, пока не услышала стук упавшего на камни стула, и указала на обитый гобеленом стул у туалетного столика.
— И этот тоже.
Спустя секунду и этот стул полетел к остальным, выброшенным за окно.
— Ну, и это, разумеется. — Мэри показала на набор для камина. — Вы не представляете, какой шум можно учинить с помощью металла.
И секунды не прошло, как и набор оказался в той же груде разбитой мебели за окном.
— Что-нибудь еще? — мрачно поинтересовался граф.
— О, я уверена, что отыщу что-нибудь. — Мэри подарила графу сверкающую улыбку, сдерживая свой гнев. — Только из-за того, что кто-то не в состоянии владеть собой, я на мировую не иду.
На какую-то секунду Мэри даже испугалась, что зашла слишком далеко, потому что граф угрожающе поджал губы. Но он повернулся и принялся выбрасывать в окно все, что смог сдвинуть с места. Когда с этим было покончено, в комнате остались только огромный шкаф, массивная кровать и тяжелый туалетный столик с мраморной столешницей.
— Да, — Мэри окинула взглядом почти пустую комнату, — это было потрясающе. Наверное, теперь уже немного поздно говорить об этом, — пожала она плечами, видя, как граф прищурился, — но разве вы не могли просто вынести мебель отсюда, а не крушить ее таким ужасным образом?
— Мог, но это не прояснило бы мою позицию.
— И в чем состоит ваша позиция? В том, что у вас ужасный характер и что вы можете поступать как совершенно законченный осел? Да, тогда вы вполне успешно продемонстрировали свою позицию.
Эррол так быстро пересек комнату, что Мэри успела только вздохнуть. Он смотрел на нее откуда-то сверху, загородив широкими плечами весь свет из окон, и ее уже в который раз поразил рост этого человека.