— Если все так просто, почему никто не спасся?
Рикки крепче прижал ее к себе и зашептал в самое ухо:
— Скажи, радость моя, тебе сильно смеяться хотелось?
Она вздрогнула. Ледяной ужас вызвал стаю мурашек по всей коже.
— То-то и оно. Я больше тебе скажу: вряд ли мы бы вообще стали смеяться, если бы совсем недавно не занимались любовью.
Мери кивнула.
— Думаешь, оно правда ушло? — тихо спросила она.
— Дай-то бог, — ответил он, поглаживая ее по плечу.
До рассвета они просидели в обнимку, не решаясь высунуть нос наружу.
***
Утром оба чувствовали себя больными и разбитыми. Они молча ехали к аэропорту.
— Как думаешь, они там живые?
Мери судорожно глотнула воздух, будто собираясь произнести речь на совещании, но не смогла ничего сказать.
— Сомневаюсь. Я звонил ребятам. Звонок проходит, ответа нет.
— Я звонила в диспетчерскую, пока ты возился с автомобилем. Мне тоже не ответили.
Они вновь замолчали. Ровно тарахтел мотор, джип прорывался по заснеженной трассе, по обеим сторонам возвышались белоснежные холмы. Казалось, они едут сквозь снежную долину, сверкающую ярче самоцветов из местных сказок. Ветер разогнал тучи, в лобовое стекло ослепительно светило холодное зимнее солнце.
— Я боюсь, — призналась Мери.
— Поздно, все уже случилось.
Джип взревел, дорога круто забирала вверх. Вуд оказался прав: все трое лежали в десяти метрах от входа. Они не были голыми — все были в свитерах и теплых штанах. Скрюченные тела слегка присыпало снегом.
Рикки вышел из машины, склонился над своими охранниками. Мери осталась в салоне. Слишком хорошо знала местный климат — человек без верхней одежды не доживет до утра. Она с трудом заставила себя выйти, после того как Вуд осмотрел тела, обернулся и покачал головой.
— Промерзли насквозь, — он поежился. — Лежат как каменные.
Они вошли в стекляшку аэропорта. Отопление работало, внутри было тепло, горело электричество.
— И чего они побежали? — недоуменно спросил Вуд.
— Они видели это.
Мери посмотрела Рикки прямо в глаза и задумчиво проговорила:
— Хотела бы я знать, что это было.
— Что — это? — уточнил Вуд.
— Ты знаешь, о чем я.
— Ну да, — он нехотя посмотрел на сплошное остекление. — Думаешь, поэтому мы выжили?
Мери пожала плечами. Они провели ночь в помещении без окон. Но даже если бы они и вышли в коридор, не смогли бы увидеть то, что долбилось рогами в ворота, потому что здание законсервировали — окна были закрыты тяжелыми ставнями. Кстати, судя по отметинам, ломилось существо в одну дверь, будто действительно хотело вынудить их бежать через пожарный выход.
У тех, кто остался в аэропорту шансов спрятаться не было. Они пережидали ночь тут, в диспетчерской. На вешалке висели три пуховика — один красный и два темно-серых, остывший чай в недопитый кружках подернулся маслянистой пленкой. Рикки хотел затащить тела внутрь, Мери уговорила оставить их на холоде, опасаясь ускорить разложение. Они накрыли их пледами из запасов аэропорта и в мрачном молчании отправились в диспетчерскую.
Связь восстановилась. Большая земля вызывала их маленький аэропорт. Мери ответила. Возможно, ей только показалось, но она услышала удивление в профессиональном тоне диспетчера. Ровным голосом описала ситуацию, выслушала инструкцию, ответила:
— Поняла вас. Ждем.
Рикки отправился чистить взлетную полосу. Мери наблюдала как большой неповоротливый снегоочиститель ползает по бетонной площадке. Когда работа уже подходила к концу, она включила электрический чайник, раскрыла диспетчерский журнал. Смешно, но Мери правда расстроилась обнаружив, что последнюю запись Дора оставила за два часа до их вчерашнего визита. Хлопнула дверь.
— О, чаек!
Рикки остановился возле бурлящего чайника; синий индикатор под кнопкой выключения горел так уютно, по-домашнему. Мужчина засуетился с кружками.
— Бр-р, холодно однако.
— Зато ясно.
— Слава богу!
Он взял две кружки и направился к столику.
— Нашла что-нибудь? — спросил он, кивая на журнал.
Мери покачала головой.
Глава 7
Виски начали пить уже в самолете, который отправил за ними отец Мери.
— Как думаешь, нас выпустят?
Мери смотрела на потертый бархат продавленного дивана. Серые ворсинки вытерлись до проплешин. Двигатели регулярно проходили техобслуживание, а вот косметический ремонт раз за разом откладывали. Впервые она почувствовала неловкость за состояние салона.