— Похоже на то, погода наладилась, — рассеяно ответила она. — Местные сказали бы, что это получило свою долю.
— Ты тоже местная.
Мери почувствовала, как кровь приливает к щекам. Вчера она, как соплюшка зеленая, опьянела с трех глотков виски и принялась травить здешние страшилки. Поспешно отвернувшись, она сказала:
— Я материалистка.
Рикки одной рукой продолжил обнимать ее за плечи, а второй взял за подбородок, вынуждая посмотреть на него.
— И как же это можно объяснить с материалистической точки зрения?
Она дернула головой, вырываясь из сильных пальцев.
— Не знаю. Мы тут нефть добываем, вместе с нефтью идет газ, довольно ядовитый.
— И накрывает раз в год?
— После бури. Возможно, периодически вскрывается прибрежный источник, и газ накрывает остров.
— Ты правда так думаешь?
Они лежали в обнимку на некогда роскошном диванчике переговорного отсека; в иллюминаторах напротив отражались усталые мужчина и женщина в теплых свитерах, а позади них — сплошная чернота, не поймешь, где океан, где небо. Тела несчастных летели домой в багажном отсеке.
— Не знаю. Я пытаюсь сохранять здравомыслие. В следующем году я поставлю газоанализатор. Тогда и узнаем.
— А как насчет этого?
Рикки достал из кармана телефон. На сделанных им снимках были отчетливо видны вмятины на воротах, будто в них долбились металлическим ломом.
— Сдаюсь.
Он погладил ее по щеке, она прикрыла глаза, наслаждаясь лаской. Хриплый шепот тихо спросил:
— Что будем говорить?
— Может быть, правду?
— Как ты себе это представляешь?
Мери пожала плечами.
— Мы поехали на объект четыре, полностью расконсервировать его не стали — открыли ворота и разожгли газовую печь. Буря бесилась, несколько раз что-то билось в крышу и стены. Мы решили не выходить что бы ни случилось.
— Нормально. А промолчать про крышу никак нельзя?
— Никак. Любой, кто услышал бы такие звуки, рассказал бы об этом.
— Мы могли слушать громкую музыку, — он слегка приподнял ладонь над ее плечом, будто хотел развести руками. —И пили виски.
— С колой.
— Лично я со льдом, — уточнил он.
Несколько секунд они молчали, глядя на отражения в иллюминаторе, потом Мери спросила:
— А следы на двери? Не заметили с похмелья?
— Почему же не заметили? Заметили. Ветер был сильный, мало ли что там летало. Жестяная вывеска или кусок вентиляционной трубы. Кажется, здесь принято все валить на дурную погоду?
Самолет ощутимо тряхнуло, Мери с трудом удержалась от суеверного жеста — пальцы сами норовили сложиться крестиком.
— Хочешь прижиться в наших краях, никогда не говори плохо о погоде в самолете, на пароме или на нашем распрекрасном острове.
— Ладно, куколка, я тебя понял. Какие вы тут нервные.
— Станешь тут нервной.
Он промолчал, вошла Тина. Высокая подтянутая брюнетка, которая работала стюардессой на этом самолете сколько Мери себя помнила.
— Еще виски? — поинтересовалась она.
— Давай. И себе налей, помянем.
— Я на работе.
— Ой да ладно тебе, Тина. Ты работаешь в компании моего отца и тебе не надо за штурвал.
Выпили, помолчали.
— А ведь я их приглашала. Ни в какую.
— Да уж, я думал братишки мне морду начистят, если я буду настаивать.
— Они бы могли. Миссис Джонс всегда боялась, что ее мальчики станут бандитами.
Мать громил устроила своих мальчиков телохранителями к новому человеку. Местные предпочитали не нанимать агрессивных ребят, которые то и дело попадали в истории. Вуду они тоже не сильно понравились, но выбора особого не было — местные относились к чужаку настороженно.
— Уже не станут, — эхом повторил Рикки. — Они единственные дети?
Девушки кивнули.
— У меня у самого сын. Даже не представляю каково это.
— Она уже знает?
— Знает. Она с твоим отцом провела ночь в аэропорту, сестра Доры тоже. Она сразу вышла на связь вместе с ним, как только диспетчеру удалось к вам пробиться.
Сестры Дора и Анна работали диспетчерами по наземному управлению самолетом. Анна трудилась в родном городе, Дора проводила сезон на острове. На большой земле ее ничего не держало — с мужем развелась десять лет назад, сын переехал в столицу, домой заглядывал раз в несколько лет.
— Рикки, у нас тут принято платить компенсацию семьям погибших. Если погиб в Ночь Бури. Это обязанность четырех семей.
— Я в курсе. Конечно, я заплачу.
Продавая свой участок Вуду, старик Риверо рассказал, что землей острова издавна владеют четыре семьи. Они создали всю инфраструктуру, благодаря им появился город на материке. Они несут ответственность за всех сотрудников. Обязанность платить компенсацию семьям сотрудников, погибших на острове, была прописана в акте купли-продажи.