При этом она бросила взгляд на часы. У нее оставалось всего двадцать минут до деловой встречи, однако Грегорио уходить не торопился.
– Прошу, вернись ко мне, Бенедетта, чтобы мы могли начать все снова. Нельзя же просто так разрушить наш брак, ведь мы прожили вместе двадцать лет!
У него навернулись слезы на глаза, но Бенедетта смотрела на него без единой слезинки во взгляде, не веря ни единому слову.
– Лично я наш брак не разрушала. Это сделал ты, когда закрутил роман со своей моделью. И это именно ты сказал мне, что оставляешь меня ради нее. Только тогда я потребовала развод, поскольку не могла поступить иначе, – напомнила она.
– Анна ушла. Она не вернется. Да я и не хочу, чтобы она возвращалась. Это было какое-то помешательство. – «Как и со многими другими», – подумала Бенедетта, но не произнесла этого вслух. – Я теперь единственный опекун малышки. Аня не желает ее знать, а я люблю девочку. Она чудесный ребенок.
На какое-то мгновение Бенедетту тронула теплота в его голосе, но она взяла себя в руки. Да, Грегорио любит свою дочку и заботится о ней, однако он превратил в посмешище их двадцатилетний брак, и все это время Бенедетте приходилось мириться с этим. Больше она этого не потерпит. Теперь она любит Дхарама. Грегорио тщетно пытается вернуть их отношения. Поздно: его поезд ушел.
– Я никогда к тебе не вернусь, – искренне произнесла Бенедетта, глядя на него, и при этом весь ее гнев куда-то пропал.
Она уже не испытывала к нему никаких чувств, кроме жалости. Грегорио ушел от нее к другой женщине, заимел от нее детей, а когда она бросила его, возжелал вернуться обратно. Бенедетта, как и весь остальной мир, читала опубликованные в желтых таблоидах истории о похождениях Ани. Та устроила целый спектакль в Лондоне о своей распрекрасной жизни с Горговичем, заявив при этом, что с Грегорио у нее покончено раз и навсегда.
– Но почему нет? – спросил он Бенедетту.
Грегорио даже не поинтересовался, есть ли у нее кто-нибудь. Такое даже не приходило ему в голову, да она и не призналась бы ему ни в чем, спроси он об этом. Его это уже не касалось.
– Мы ведь любили друг друга более двадцати лет, – продолжал он.
– Я отдала тебе всю душу, но больше тебя не люблю. Я сожалею о том, что так все получилось, мне жаль нас обоих. Но не только нас. Пострадало множество людей – наши семьи, люди, которые потеряли работу, когда я должна была преобразовать наш бизнес. А больше всего пострадали мы двое и, может быть, еще твой ребенок. Я верила в тебя все эти долгие годы, верила, что в конце концов ты поступишь правильно. Теперь во мне все умерло. Я не смогу больше никогда тебе верить. А без доверия не может быть любви.
– Я заслужил твои упреки. Это был жестокий урок для меня.
– Надеюсь, что ты все понял. Кстати, это урок и для меня. – Сказав это, Бенедетта поднялась из кресла. – Благодарю за предложение, оно много для меня значит, – произнесла она с горечью, – но принять его я не могу.
Грегорио выглядел подавленным, словно был уверен, что сможет убедить ее начать все сначала, но не нашел убедительных доводов. Теперь Бенедетта уже не та, что раньше, и никогда к нему не вернется.
Несколько долгих минут Грегорио продолжал сидеть в кресле, с тоской глядя на нее, затем тоже встал.
– Может быть, ты все же передумаешь?
Она отрицательно покачала головой.
– Я бы солгала, если бы сказала, что могу передумать и вернуться. А я никогда не лгала тебе, Грегорио. Никогда.
Грегорио понимал, что иначе она сказать не могла. Назад пути нет. Он очнулся слишком поздно.
С поникшей головой Грегорио направился к выходу. Уже стоя в дверях, он обернулся и посмотрел на нее горящими карими глазами.
– Я всегда буду любить тебя, Бенедетта, – драматически произнес он.
Но Бенедетта не поверила ему. Она не была даже уверена, любил ли он ее когда-нибудь, да и вообще способен ли на такое глубокое чувство. Грегорио отчаянно хотел выбраться сухим из настигшего его шторма и провести сквозь него своего ребенка. А еще, она была уверена в этом, он хотел снова вернуться в бизнес.
Грегорио перешагнул порог кабинета и, остановившись, снова посмотрел на нее.
– Позвони мне, если передумаешь, – сказал он, но она только покачала головой.
– Я не сделаю этого, – твердо произнесла Бенедетта.
Поняв, что все безнадежно, Грегорио закрыл за собой дверь и побрел через вестибюль здания, раздумывая по дороге, как же ему поступить теперь, раз план помириться с ходу провалился.
А в своем кабинете Бенедетта тоже думала о нем, не испытывая при этом вообще никаких чувств.
Глава 19
Вечером перед отлетом обратно в Пекин Жан Филипп и Валерия не торопясь поужинали вместе с детьми, после чего он выкупал малышей, прочитал им на ночь сказку, обнял перед сном и уложил в кроватки. Он безумно скучал по ним, будучи в Пекине. Общение по скайпу было отнюдь не то же самое, что держать их на руках, прижимая к груди.