Ей пришло в голову, что вместе с ним может быть и его подружка, но вслух она спрашивать об этом не стала.
– О чем это?
– Я забеременел. Ты не можешь бросить меня в таком положении.
Ксавье произнес это исполненным отчаяния голосом, и Шанталь не могла не рассмеяться. Покачав головой, она нажала кнопку, открывающую замок наружной двери, и услышала, как он, поблагодарил ее. Код внутренней двери парадного он знал, и через минуту раздался звонок в дверь. Шанталь впустила Ксавье в квартиру. Дождевая вода струями скатывалась по его лицу, шерстяная шапочка на голове промокла насквозь, и у ног сразу образовалась лужица.
– Спасибо, что впустила.
Они прошли в кухню, где Шанталь протянула ему полотенце и поставила на плиту чайник. У нее еще оставался чай того сорта, который он предпочитал, так что она, не спрашивая, поставила перед ним чашку.
– У тебя очень красивая подружка, – сказала Шанталь, когда они оба сделали по глотку чая и он поставил свою чашку на стол.
– Она не моя подружка, а моего племянника. Я обещал поднатаскать ее к экзамену в юридическом колледже. Я знал, что ты так и подумаешь, когда увидел тебя.
– А что я должна была подумать? Впрочем, это совершенно не важно.
Шанталь попыталась произнести это равнодушным тоном, но у нее не получилось. Чтобы скрыть свое притворство, она нарочно зашлась в приступе кашля, а когда успокоилась, заговорил Ксавье:
– Послушай, Шанталь, я люблю тебя. Я провел самый ужасный месяц в своей жизни после того, как ты бросила меня, даже не заметил новогодних праздников. Я не могу без тебя жить. Мне не нужна более молодая женщина, да и вообще никакая другая, только ты. Можешь ты хотя бы попытаться понять это? Какого черта, что мы делаем? Ты выглядишь паршиво, а говоришь так, словно умираешь. Я не могу здраво рассуждать. Так счастлив, как с тобой, я не был ни с какой другой женщиной. Разве мы не можем попробовать начать еще раз, прежде чем ты умрешь от голода в своей квартире, а я брошусь в Сену?
Не желая того, Шанталь не могла сдержать улыбки, услышав эти слова. В свое время им было очень хорошо вместе, не признавать этого она не могла.
– Ты чересчур драматичен, – только и смогла она произнести в ответ на его монолог.
– Это я чересчур драматичен? Да я разговаривал с той рыжей всего-то полчаса, а ты уже придумала самое страшное и бросила меня. Насколько драматично подобное?
– В то время это представлялось целесообразным, – чинно ответила Шанталь, наполняя чаем обе чашки и заметив при этом, что снегопад усиливается.
– Это было отнюдь не целесообразно. Это было чистое безумие! Но я обещаю, что никогда не заговорю ни с какой другой рыжей на вечеринке, не приближусь ни к одной женщине моложе девяноста лет, и ты можешь завязывать мне глаза, когда мы будем выходить в общество. Ну же, Шанталь, дай нам еще один шанс!
Ксавье посмотрел на нее с такой мольбой, что Шанталь просто не могла ему отказать. Она слишком сильно любила его и понимала теперь, что поторопилась с выводами.
– Ты все испортил, – упрекнула она его.
– Я все испортил? Позволь напомнить, что это ты запихала все мои шмотки в чемодан и вышвырнула меня вон!
– Я была расстроена.
– Представь себе, я тоже. Чемодан так и стоит неразобранным. Я заливался слезами всякий раз, когда начинал распаковывать его. Кстати, ты не дала мне возможности поздравить тебя с Рождеством и Новым годом. Поздравляю!
– Прости меня. – Шанталь с искренним раскаянием посмотрела на него и нежно улыбнулась. – Я бы поцеловала тебя, но боюсь заразить.
– Мне все равно, – отмел он ее возражения и поцеловал так крепко, что у нее перехватило дыхание. – Вот так. Теперь мы можем умирать вместе.
– Я только что приняла антибиотик, поэтому скорее всего выживу.
Шанталь, улыбаясь, смотрела на него, и Ксавье тоже улыбнулся, да так, как будто только что выиграл приз в лотерею. Он снова поцеловал Шанталь, а потом подхватил на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Шанталь похлопала ладонью по месту рядом с собой, куда он и забрался. Они укрылись одеялом, не снимая одежды, и уютно пристроились друг к другу, проговорив до вечера, потом поужинали и крепко уснули, а снаружи все падал и падал снег, покрывая крыши домов. Когда они проснулись утром, весь город уже лежал под снежным покрывалом.
– Неужели я уже умер и попал на небеса? – спросил Ксавье, глядя на нее, и Шанталь, улыбнувшись в ответ, запротестовала:
– Нет, это именно я умерла.
– Ошибаешься, – сказал он с серьезной миной. – Ты же вчера приняла антибиотик, так что умереть тебе не суждено. А вот не хочешь ли ты выйти на свет божий и поиграть в снежки?