Все братья Грегорио были в ярости на него за то, что он довел Бенедетту до такого состояния. Разделение двух связанных между собой структур и ликвидация заказов для их фабрик стоило им потери миллионов, не говоря уже о том, что она настаивала на разводе. Ей не нужны были деньги, она желала наказать его, и не только за измену с Анной, но и за все совершенное им ранее. Он постоянно унижал ее публично и теперь должен был расплатиться за свои поступки.
– Ты можешь вести свою жизнь, но зачем разводиться? – пытался уговорить Бенедетту старший брат Грегорио.
– А почему, собственно, я должна оставаться замужем за этим человеком? Сейчас не те времена, когда супруги не разводились, сохраняя, так сказать, лицо, но при этом мужчины открыто прелюбодействовали. Грегорио живет с ней, у них ребенок, он должен на ней жениться. Я не могу быть его женой. И не хочу иметь с ним ничего общего.
Брат Грегорио вышел из офиса, кусая губы, а Бенедетта ощутила гордость от того, что с честью выдержала этот нелегкий разговор. Ни один человек с ее стороны не высказал несогласия с ней. Грегорио получил по заслугам.
Дхарам звонил ей несколько раз, чтобы узнать, как идут дела. Сам он был занят работой в Дели. В начале сентября он снова позвонил и пригласил на какое-то фантастическое мероприятие в Лондоне. Искушение было велико, но Бенедетта не могла вырваться даже на пару дней. Она должна была урегулировать последние вопросы по разводу, разделить остающиеся отделы, а затем готовиться к Неделе моды, на которой к концу месяца ей предстояло продемонстрировать новую коллекцию.
– Простите меня, – виновато произнесла она, – но я все лето занималась реорганизацией своего бизнеса.
– Я все понимаю. Только обещайте пообедать со мной, когда уладите все вопросы, – с теплотой проговорил Дхарам.
– Дайте мне только возможность пережить Неделю моды, и тогда у меня появится время.
– Я вернусь в Европу в октябре. Тогда и позвоню вам.
– Это будет чудесно!
У нее едва хватало времени на то, чтобы подумать о Дхараме, с тех пор как она подала документы на развод. Да и гигантскую работу по разделу бизнеса она до сих пор не закончила. А тут еще подготовка к проведению обозрения моды. В общем, дел невпроворот.
Грегорио позвонил Жану Филиппу в Париж несколько дней спустя. Только теперь он смог собраться с духом, чтобы поделиться с одним из своих друзей всем, что с ним произошло.
– Бенедетта разводится со мной, – сказал он, и в голосе его чувствовалась жалость к самому себе.
– Я слышал. – Жан Филипп старался говорить нейтрально, хотя внутренне никакого сострадания к нему не испытывал. Его симпатии были полностью на стороне Бенедетты.
– Она выбросила меня из нашего бизнеса. Я пытаюсь бороться с ней по закону, но мои юристы говорят, что остановить ее они бессильны. Братья готовы меня убить. Я пробыл в госпитале с Аней и ребенком три месяца, и все это время ни с кем не встречался. Мы собираемся вернуться в Милан на следующей неделе вместе с ребенком. Может, пообедаем до моего отъезда?
Похоже, Грегорио было очень одиноко, если попросил его об этом: он так долго был вне всяких контактов со своим обычным кругом общения. Жан Филипп ответил на его звонок исключительно из вежливости, но не одобрял все то, что сделал Грегорио.
– Я бы с удовольствием, но на следующей неделе улетаю в Пекин. Эти три месяца после Белого ужина для меня тоже выдались нелегкими.
Именно тогда они в последний раз и виделись.
Грегорио был шокирован новостью.
– Валерия едет с тобой и детей берете?
– Нет, они остаются здесь. Я собираюсь в течение года иногда видеться с ними. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Похоже, будет трудно, – произнес Грегорио.
– Попытаемся справиться, – ответил на это Жан Филипп, постаравшись, чтобы его слова прозвучали оптимистично.
– Ты знаешь, у меня теперь есть маленькая дочурка, – с гордостью сообщил Грегорио. – Она едва не погибла. Она еще совсем крохотная, но с ней все должно быть в порядке. – По крайней мере, он надеялся на это, но могли пройти годы, пока можно будет сказать наверняка. – У нее был братик, но мы потеряли его.
Его голос дрожал: испытания, которые ему пришлось перенести, изменили его, это уже был не тот беззаботный Грегорио.
– Я знаю. Мне очень жаль, – с сочувствием произнес Жан Филипп, но ему надо было продолжить срочную работу, а Грегорио, похоже, бездельничал и был настроен поговорить.
– Пиши мне на электронную почту: будет приятно пообщаться, – сказал Грегорио таким тоном, точно Жан Филипп его последний верный друг. – Дай мне знать, когда снова появишься в Европе: мы бы очень хотели повидаться с тобой.