Незадолго до полудня в пятницу Валерия получила звонок от «Бомон-Севиньи», крупного инвестора швейных компаний в средней ценовой категории: они хотели бы встретиться с ней до того, как их руководство улетит вечером обратно в Соединенные Штаты. Валерии пришлось отменить деловой ленч с издателями американского «Вог» и провести часовую встречу с генеральным директором и ведущими специалистами этой компании. Они предложили ей консультировать их на регулярной основе с солидным вознаграждением, то есть делать примерно то же, что она делала в «Вог». Обычно только самые опытные редакторы получали подобные предложения, которые весьма неплохо оплачивались и могли бы стать хорошим дополнением к ее окладу в журнале. Они хотели, чтобы она три дня в месяц посвящала им, давая советы о трендах моды, экспертную оценку цветов, тканей, и посещала презентации. Они были готовы платить ей вдвое больше ее годового заработка в «Вог». Понятно, что, таким образом, ей было предопределено оставаться в Париже, в этом мировом центре дизайна одежды. Вечером она рассказала об этом Жану Филиппу. Даже он был поражен и весьма горд за нее.
– Просто фантастика! – воскликнул он, восхищаясь женой.
Она объяснила ему круг своих будущих обязанностей и добавила, что может достаточно легко справиться с ними.
– И когда ты приступаешь? – спросил Жан Филипп.
– На следующей неделе.
Похоже, дела начали складываться наилучшим образом, и они проговорили об этом полночи, пока наконец сон не сморил их. А когда наутро проснулись, Валерия внезапно ощутила тяжесть на сердце: Жан Филипп сегодня улетал в Пекин. Этот день, в конце концов, наступил после месяцев разговоров и мучительных поисков решения. Валерия чувствовала себя отвратительно при мысли об отъезде мужа, но была куда увереннее в своем намерении не покидать Париж, в особенности после полученного накануне предложения. У нее теперь появились серьезные, обоснованные причины оставаться здесь.
Она и дети пообедали вместе с Жаном Филиппом дома. Малыши помогли ей испечь торт и спели песенку о том, как любят папу, а Валерия сняла все это на камеру его мобильного телефона. Слезы навернулись у него на глаза, когда он целовал детей и жену. Несмотря на то, что она была занята всю эту неделю, у нее все же нашлось время разучить с детьми эту милую песенку.
В четыре часа дня вся семья отправилась в аэропорт. Они подождали в сторонке, пока он регистрировался, а потом вернулся к ним, поцеловал Валерию в губы и крепко обнял.
– Я скоро вернусь, – шепнул он жене, а дочь не преминула упрекнуть его:
– Ты слишком сильно сжимаешь маму. Так же нельзя!
Взрослые всегда упрекали маленького Жана Луи за такие объятия, и Жан Филипп растроганно улыбнулся.
Все они по очереди поцеловали и обняли его. Они провели чудесный день вместе, но теперь наступил момент, когда Жан Филипп уже больше не мог задерживаться, чтобы не опоздать на самолет. Он в последний раз поцеловал Валерию, обнял детей, а потом помахал им рукой и исчез из виду.
– Я хочу, чтобы папа снова подошел к нам, – тут же заплакала Изабель.
– Папа не может, глупая, он тогда опоздает на самолет, – упрекнул сестру Жан Луи, а Дамиан тихо сидел в своей коляске, засунув большой палец в рот, и смотрел по сторонам.
Валерия довела их до аэропортовской стоянки, кое-как уложила коляску в багажник, помогла Изабель и Дамиану забраться на заднее сиденье автомобиля и устроила Жана Луи между ними в детском креслице, пристегнув всех ремнями безопасности. По пути домой она попыталась уговорить их спеть, но никто из малышей не был в настроении, как, впрочем, и она сама. День отъезда мужа казался ей днем траура, и она впервые усомнилась в правильности своего решения не ехать с ним. Что, если, оставшись в Париже, она разрушит их брак? Определенная вероятность такого варианта существовала…
Жан Филипп позвонил еще до того, как Валерия начала выруливать со стоянки, и ей пришлось остановить машину, чтобы поговорить с ним, а потом передать телефон каждому из детей. Он сидел в салоне бизнес-класса, ожидая взлета.
– Я люблю тебя… Прости, что не смогла поехать… – сказала мужу Валерия, когда снова взяла телефон.
Услышав в ее голосе слезы, Жан Филипп был тронут.
– Ты правильно поступила, – сказал он, пытаясь ободрить ее. – Мы с тобой обязательно справимся.
– Спасибо тебе за понимание, – нежно произнесла Валерия.
– И тебе тоже – за то, что отпустила.
Они оба делали то, что должны были делать, и не держали обиды друг на друга. Необходимые каждому из них устремления противоречили друг другу, но иного пути разрешить их не было.