Шанталь не беспокоилась за Валерию. Ей было прекрасно известно, что Валерия и Жан Филипп обожают друг друга. Это не могло измениться за какие-то два месяца.
– Я понимаю, что это звучит нелепо, но ты не думаешь, что у нее случился роман? – настаивал Жан Филипп.
Какое-то смутное предчувствие глодало его. Валерия не была прежней.
– Не будь смешным. Когда бы она нашла время для романа? Ты сам сказал, что она даже не оставляет детей на субботу и воскресенье няне, а сама управляется с ними. Да и с кем ей крутить романы? Разве что с вашим педиатром?
Но они оба знали, что подобные вещи случаются: распадаются даже самые крепкие пары, – однако Шанталь просто не могла представить себе, чтобы Валерия изменила Жану Филиппу. Они сходили с ума друг по другу со дня их первой встречи. Шанталь было известно, какая кошка пробежала между ними во время решения об отъезде в Пекин. И все же она не могла поверить, что Валерия крутит роман с посторонним мужчиной, ведь она всегда была абсолютно верна Жану Филиппу.
– Валерия встречается со множеством интересных людей в «Вог»: с писателями, фотографами, дизайнерами, – мрачно молвил Жан Филипп.
– Большинство дизайнеров – гомики, так что можешь не обращать на них внимания.
Шанталь пыталась шуткой поднять ему настроение, но не преуспела в этом. Жан Филипп явно стал на тропу охоты за ведьмами.
– Ее новая работа консультанта – довольно серьезное дело, – продолжал он. – Ребята, которые владеют этой компанией, что называется, «горячие штучки» в мире финансов. Теперь они инвестируют в индустрию моды, поскольку там реально крутятся большие деньги. Они денежные парни и отнюдь не гомики.
– Кто они такие? – не скрывая интереса, спросила Шанталь.
– Серж Севиньи и Чарлз де Бомон. Я знаю Севиньи, это просто сопляк, хотя и крайне высокого мнения о своей персоне. Я никогда не встречался с Бомоном, но много слышал о нем. Он провернул несколько очень крупных доходных сделок в Китае, совершив инвестиции именно туда, куда следует, и сорвал крупный куш.
– По-моему, я знаю, о ком ты говоришь, – призналась Шанталь. – Мне кажется, это именно он выходил в общество с дочерью моих друзей. Красивый парень, если это именно тот, о котором я думаю, но он предпочитает смазливых малышек из шикарных семей, а не замужних женщин с тремя детьми. Мне кажется, он скорее плейбой.
– Моя жена красива и молода, а он, может быть, остепенился, – сказал Жан Филипп с паническим выражением лица.
– Валерия чересчур хлопотная добыча для подобных парней. Она твоя жена, а ты представляешь собой крайне серьезного соперника для любого. Она мать троих детей, у нее ответственная работа. Она не из тех, кто может свободно резвиться с холостыми прожигателями жизни. К тому же сейчас она осталась без твоей помощи. Вряд ли у нее найдется время для бурного романа, если только какой-нибудь хахаль не согласится сидеть с вашими детьми по выходным. Я не знаю ни одного парня, которого устроил бы такой вариант: все они предпочитают женщин доступных, у которых море свободного времени. А Валерия без тебя буквально тонет в делах.
Слова Шанталь заставили его испытать чувство вины, причем он знал, что она права: уехав в Пекин, он взвалил на Валерию колоссальный груз забот.
– Возможно, она действительно просто устала или в депрессии, – продолжала Шанталь. – Она не может даже выйти куда-нибудь повеселиться. Знаешь, Жан Филипп, тебе надо придумать для нее что-нибудь романтичное, пусть хоть немного отдохнет. Похоже, она здорово в этом нуждается.
– Наверное, ты права. Может быть, я поступил эгоистично, согласившись на работу в Пекине.
– Кстати, как тебе там работается? – озабоченно спросила Шанталь.
Он выглядел усталым и похудевшим, однако глаза его горели.
– Мы проворачиваем там интереснейшие сделки. И платят очень даже хорошо. Но мне там все чуждо. Это не тот город, где я хотел бы провести остаток своей жизни.
– Ты планировал провести там всего один год, насколько я помню.
– Или два, или три. Я еще ничего не говорил Валерии, но теперь я понимаю, почему мое начальство настаивает на трех годах. За меньший срок вряд ли получится совершить что-нибудь крупное.