И я начала расстегивать ремешки на его одежде и, будто бы для удобства, немного повернула его и потеснила, придвигая ближе к зеркалу. Лазарь в самом деле не мешал, ему нравилось, что я делаю. Ему нравилось, как я касаюсь его. Словно клыкастый опасный лев, который вот-вот заурчит от удовольствия. У него крупная фигура, широкий разворот плеч, на его фоне я выгляжу маленькой и хрупкой.
Я положила обе ладони на его грудь, ощущая под тканью крепость его мышц. И это было приятно. Я даже, на секунду забывшись, приложила щеку к его груди, мысленно прощаясь с ним. Мне жаль, но такой силе лучше оставаться вне границ нашего мира, в Хаосе, как он называл это место. Не говоря уже о том, что ему лучше оставаться подальше от меня.
Жест мой он воспринял по-своему и опустил ладони мне на спину в мягком объятии, сочтя, что я стала ластиться к нему. Приятные теплые ладони. И я потянулась к его губам сама, заставляя его закрыть глаза, заставляя сделать еще полшага назад, а потом со всей силы толкнула. При нашей разнице веса и сил только неожиданность могла мне помочь, и она помогла. Лазарь очень удачно споткнулся об край зеркала и, не удержав равновесие, провалился обратно.
Я осталась одна.
Опустилась на корточки и обняла себя, словно хотела свернуться в комочек. Его незримый образ был со мной всю жизнь. Его самого я знала всего несколько минут, если это вообще можно назвать "знала". Но даже за это время он успел глубоко забраться в мое сердце. И тело мое ныло от неудовлетворенного желания. Казалось, я все еще ощущаю его прикосновения к своей груди.
Но не прошло и минуты, как в комнате потемнело так сильно, что даже огонь камина разогнать эту тьму уже не мог. Словно среди ночи наступила еще более глубокая ночь. Зеркало заискрило сполохами огня хаоса, и из него, весь увитый огненными линиями магии, будто какой-то демон, начал выбираться Лазарь, злой, как тысяча чертей:
- ТЫ ЧТО ЖЕ ДУМАЛА, МЕНЯ ТАК ЛЕГКО ОТПРАВИТЬ ОБРАТНО?!
Сейчас он не был человеком, он был воплощением своей магии. Его голос кричал в моих ушах, двоился и троился. Я схватилась за уши, испуганно свалившись на пятую точку и глядя, как эта огненно-хаотическая громадина выбирается обратно. Он выпрямился и навис надо мной, тяжело дыша от злости. Я не шевелилась, испуганно замерла, разглядывая его, и даже не дышала. Убьет? Будет пытать? Что он сделает со мной теперь?
Он вполне сознавал себя хозяином положения, так что неторопливо опустился надо мной на четвереньки, пока его облик постепенно возвращался в условную норму, приблизился ко мне нос к носу.
- Предала меня так же, как твой пращур когда-то, - его голос медленно утихал, как и огонь и тьма его магии, возвращая в мою комнату обычную ночь. - Все вы одинаковые.
Он крепко ухватился за мой подбородок, чтобы я не смела отворачиваться, и, пристально глядя в глаза, продолжил совсем тихо:
- Я хотел по-хорошему, но больше не позволю так с собой обращаться. Теперь будет по-плохому.
И я, сидя под ним, не имея возможности изменить ситуацию, тем не менее, нахмурилась и сжала губы, готовая ко всему.
Он перехватил меня за шею, поднимая с пола, и я ухватилась за каменные мышцы его руки, но это все, что позволили мне оковы. Лазарь бросил меня животом на кровать, и я сразу попыталась скатиться с края, вскочить на ноги, но даже голову оторвать от покрывала не смогла - магический ошейник повиновался только его приказам.
В пару шагов он оказался рядом и схватил меня за бедра, подтаскивая к себе, к краю, оставив на кровати мой торс, но опустив коленями на пол. Оковы удержали мои руки прижатыми к кровати.
- Нет! Прекрати! Не смей!
Я попыталась дергаться, но он с силой придавил меня за спину к кровати и наклонился ближе к уху, с угрозой пообещав:
- Будешь дергаться - тебе же хуже.
Угрозу я восприняла всерьез, поэтому когда он убрал ладони с моей спины, я не пошевелилась, так и осталась лежать, тяжело дыша. Не имея возможности повернуться, я могла лишь слышать, что он там делает. Шорох одежды. Тихое бряцание ремней. Конечно, я и без этого понимала, что он собирается сделать, но звуки словно подчеркивали безысходность моего положения. Было страшно, но не тем страхом, которым боятся смерти или мучений. Это был страх перед неизвестностью с примесью надежды, что все обойдется.
Когда его палец коснулся меня между ног, проверяя, до сих пор ли я готова его принять, я от неожиданности вздрогнула и все-таки не выдержала напряжения и попросила:
- Не надо. Пожалуйста. Никто не смеет так со мной обращаться.
Я вдруг поняла, что это конец. Мне никто не поможет. И я сама себя не спасу. Все, что дальше будет со мной происходить, полностью находится в его руках, и решать это только ему. Каждая секунда ожидания неизвестности казалась вечностью, а я была так напряжена, что дрожала всем телом, сжав пальцы в кулаки.