— А лицо слишком быстро, — начал спорить Кристиан. — Пусть сначала с колена начнет.
— Она чисто из принципа и нелюбви к твоей вредной натуре перейдет сразу к лицу, — все же продолжал настаивать Александр.
— Это у кого еще натура вредная будет после его лица, а?
— Народ, я вообще-то здесь, — напомнила им Броня с серьезным выражением лица. — И заканчивайте, пока я вам колени не вывернула и лица с седалищным местом местами не поменяла. — Она сделала шаг в их сторону, сложив руки на груди.
— Народ, давайте не будем ссориться. Лучше идемте со мной. Вы устали и наверняка проголодались. Вам следует прийти в себя после столь долгого путешествия, — быстро перевел тему разговора Дмитрий. — Предлагаю вам погостить в нашем отеле, если его так можно назвать. Это скорее что-то постоялого двора для тех, кто пока не нашел себе дом, — немного растерянно начал щебетать Дмитрий, явно задетый словами новых знакомых о Броне и ее реакции на предложение руки и сердца.
— Боюсь, времени на отдых у нас нет. Слишком быстро на нас открыли охоту, — разочаровала его Броня. — Нам бы попасть в дом прежней главы города, Манилы. Если, конечно, он уцелел, — уточнила девушка, переводя вопросительный взгляд с одного отреченного на другого.
— Да, здание устояло. Но вход туда воспрещен. Когда мы только заняли город, выяснилось, что часть стражи выжила, но воспринимать нас как друзей они не пожелали. Дом главы города — их крепость, в которой они держат себя измором. Мы отправляли к ним людей на переговоры, но никто из них не вернулся. С тех пор никто и близко не подходит к зданию, а вокруг постоянно дежурят отреченные, дабы избежать лишних жертв, — нахмурившись, поведал им печальную и немного странную историю Славентий. На его достаточно молодом, но немного измученном голодом и холодом лице отражалось смятение и озадаченность. — Но, зачем вам дом Манилы?
— Думаю, если там нет ответов, то подсказки должны были сохраниться. Я видела одну из них своими глазами. Манила знала, что я в состоянии прочесть книгу, которую ей привез кто-то из ее доверенных. Я держала рукопись в руках в день нападения на город. Тогда я, правда, понятия не имела, что она может содержать в себе. Впрочем, — северянка с сожалением вздохнула, сделав паузу, — я и сейчас не уверена, что она может хоть что-то объяснить.
— Раз есть хоть небольшой шанс того, что ответы все это время хранились у нас под носом, а мы из-за своей трусости не могли до них добраться, то мы попадем в дом Манилы. Дмитрий, — он обратился к ошарашенному новыми новостями вампиру. — Отведи их к дежурному отряду и передай мой приказ: любой ценой отбейте у них здание и узнайте, что стало с теми людьми, которых мы отправили на верную смерть.
По лицу друга Брони было видно, что он имеет возражения, однако четкое понимание нынешней иерархии не дало ему сказать и слова против. Ведь он всего лишь солдат, если его можно так назвать, а Славентий, несмотря на всю неформальность общения в его сторону, оставался главой нынешнего северного поселения, если не среди людей, так среди отреченных точно. Этот факт делал вампира уважаемым среди прочих и давал ему право отдавать приказы.
Вампир повел группу к зданию в центре уже канувшего в небытие Острова мертвых. Люди предпочитали не заходить так далеко вглубь руин без особой надобности, продолжая остерегаться заключенных в доме стражей и тех, кто, несмотря на клятву, мог все же возжелать свежей крови. Такой риск был всегда, когда дело доходило до тех, кто совсем недавно прошел обряд перерождения и еще не забыл вкус красного напитка. Поэтому, когда из-за руин перестали показываться пригородные лачуги, бежавшие южане стали едва ли не единственными живыми в этой части города.
Проходя мимо очередного когда-то огромного здания, от которого теперь осталась лишь часть стены, Кристиан заметил старую фреску — портрет какого-то мужчины, чье лицо было изуродовано выстрелами из крупнокалиберного орудия или вовсе обрушилось отчасти вместе с половиной стены.
— Кто это? — решил спросить бывший глава городской стражи.
— Ах, это, — загадочно протянул Дмитрий, поглядывая на Броню, которая едва заметно мотнул головой, серьезно глядя на старого друга, давая ему понять, что еще не время говорить о человеке на портрете. — Говорят, Манила — покойная глава города, — была влюблена в одного человека. Она восхищалась им, и едва ли не боготворила его. Все здания на главной улице города разукрашены его портретами, а в доме их висит еще больше.