— Конечно. Все спальни находятся на втором и третьем этаже. Занимайте, какие вам будет угодно, — облегченно выдохнула глава города, широко улыбаясь блондину.
Виктор дал всем понять, что никто не должен оставаться на месте. Один взгляд его глаз, и они уже встали из-за стола и пошли вслед за ним. Они не проронили ни слова, пока не оказались на третьем этаже в самой глубине коридора, где не было ни солдат, ни управляющих ими командиров. Ни звука, ни шороха, что могли им помешать.
— Вы это заметили? — полушепотом спросил Рейнальдо, первым нарушив тишину.
— Она занервничала, когда Мигель спросил ее про ходы, — ответил ему Кристиан, нахмурив брови. — Откуда она знает, что тебе известен только один ход? Она тебе про него сказала? — обратился он к Броне, на что та рассеянно ответила:
— Нет. Я услышала о проходе еще за пару лет до нападения Иных, когда подслушивала разговоры стражников. Я всегда искала лазейки, через которые можно попасть на местный склад. Она не могла знать, что я подслушала этот разговор. Иначе меня давно бы повесили, — нервно заметила Броня, переглядываясь со всеми в полной растерянности.
— Она нервничала не только от этого вопроса, — медленно проговорил Мигель, стоя в стороне от остальных. Его настроение было хуже некуда, но на этот раз он решил не срываться на окружающих. — Вопрос о пропитании и летописи вызвал у нее ту же реакцию.
— Я ничего не заметил, — признался Винсент, поражаясь внимательности недавнего знакомого.
— Ты плохо смотрел. Броня, — он обратился к девушке, не смягчив резкого тона, но при этом не делая его еще строже, — сможешь найти хранилище и открыть его?
— Здесь ничего не менялось, так что, думаю, да. Но стража…
— Их мы берем на себя, — поддержал идею Кристиан. — Она мне тоже не понравилась. Так что я ей не верю.
— Она или ее рассказы о твоем прошлом? — не без ревности спросил Виктор, явно ущемленный тем, что кто-то знает его наставника лучше, чем он сам.
— Я начинаю вспоминать свое прошлое. Картинки, лица. Я даже помню этот город. Но глядя на нее я ничего не в состоянии вспомнить, — честно признался бывший глава городской стражи, повергая всех в шок. — Если бы мы и в самом деле были с ней близки хотя бы наполовину того, как рассказывает она, я бы ее узнал. Это как… — Он не знал, как назвать это чувство, которым мучился с того самого момента, как увидел полуразрушенном улицы северного города.
— Дежавю, — понял Мигель, вспоминая старое слово, однако заметив вопрос на лицах некоторых своих попутчиков, пояснил: — Так называют чувство, когда тебе кажется, что с тобой уже это происходило, или ты был в этом месте, но вспомнить конкретно не можешь. Это довольно старое определение, еще с прежней эпохи. Сейчас его мало кто знает.
— Да, возможно, именно оно.
2
— Как вы позволили им пройти?! — командир отчитывала двух растерянный дозорных, нервно метаясь по комнате из угла в угол, словно дикий зверь в клетке.
— Но ведь это Броня, — пожал плечами один из них, пытаясь оправдаться. — Мы ее с пеленок знаем.
— А если она на их стороне? — продолжала настаивать глава города. — Ты подумал об этом, прежде чем вспоминать ее прошлое в этом городе?
— Она не на столько глупа, — парировал смельчак. — Если она бежала от них, значит поняла, что они врут. Посмотрите сами, ее и остальных ищут по всему городу. Они даже дозор за нашей крепостью ослабили. Настолько они им нужны.
За окном, в тени долгой северной ночи и в самом деле было куда оживленней обычного. Сотни вампиров метались по городу в поисках новоприбывших. Из-за беспокойства свет в домах людей, и без того тусклый и редкий каждую ночь, пропал совсем, погрузив руины полуразрушенного города в темное и пугающее место. Солдат был прав. Им и в самом деле была необходима передышка перед исполнением плана, и все шло как нельзя кстати, но именно это не нравилось Маниле. Она не могла понять, что же такого важного в группе беглецов, раз из-за них подняли такой шум. Вампирша знала о крушение Рейнбоу, и причине, по которой городок превратился в геенну огненную.
Броня. Эта девочка вызывала у Манилы беспокойство еще когда та, будучи ребенком, пробиралась на городские склады, находя лазейки, о которых никто не знал, и крала еду. Потом она начала хватать и алкоголь и одежду, даже оружие. Но главным пороком этого смертного дитя было не воровство. Девочка всегда брала лишь столько, сколько ей было необходимо, а попавшись, никогда не опровергала обвинения и не оправдывалась. Честность и гордость — вот недостатки ребенка. А когда Броня подросла, в ней проснулась еще одно качество, которое беспокоит любого, кому известна хоть одна тайна — желание знать все. В изощренности способов разузнать нужную ей информацию девушка не имела себе равных. И пришла Броня в совсем неподходящее время. Ведь если она хоть что-то узнает, все может рухнуть.