— Ничего удивительного, что про этот ход никто не знал, — поразился Виктор, заметив, что физическое напряжение заставило дыхание вампира немного сбиться. — Его ведь и открыть невозможно.
— Это ход вампиров, и лишь сила настоящего вампира может открыть дверь, — процитировал Мигель слова вампира, что привел его в этот замок на бал, а потом показал этот самый путь, ведущий далеко в зимние леса, где среди снега и хвойных деревьев то и дело встречались те, кто фактически создал саму культуру диких — первые вампиры, отрекшиеся от всего человеческого, что предпочли жить в одиночестве, словно дикие звери охотясь на несчастные заблудшие души. Уже в ту пору между ними и теми, чья жизнь всегда была среди людей, началась война, ибо существование безжалостных убийц, которым не было дело до суеверий и гонений, подвергали опасности жизни всех детей смерти без исключения.
Немного поглядев во тьму, словно надеясь увидеть в ней что-то или кого-то, вампир поднял на руки раненое животное и первым вошел внутрь. Остальные не мешкая последовали за ним. Ведь они, в отличие от древнего, страшились того, что кто-то из стражи их все же заметит. Заходя последним, Кристиан озадаченно посмотрел на открытый проход, который непременно заметят, как только войдут в зал. Но та по непонятной для него причине начала закрываться, медленно и шумно, едва позволив вампиру проскочить в тоннель.
И опять настала тьма. Отсутствие света, к которому никто не привык. Лишь глаза Мигеля тут же перестроились под новую обстановку. Он схватил за руку того, кто шел за ним и притянул к своей рубашке.
— Нам некогда ждать. Возьмитесь друг за друга, только никого не упустите. Я вас поведу, — слегка приглушив голос озвучил свою идею древний, дожидаясь, пока все выполнят его просьбу. Он прекрасно видел, как группа, стоя вереницей, хватаются друг за друга, словно маленькие дети на прогулке в неизвестном месте. Впрочем, иначе, как детьми, их было не назвать. Перепуганные, растерянные и совершенно не понимающие, что происходит. Особенно это касалось Рейнальдо. Его и без того огромные глаза стали еще больше, делая подростка похожим на шестилетнего мальчика, вцепившегося в одежду Мигеля так, что костяшки на его руке побелели.
Дождавшись, пока все наконец составят цепочку, Мигель начал медленно продвигаться вперед. Он видел каждый камень и каждый поворот, но остальным требовалось время. Так они и двигались, медленно и долго, по тоннелю, которому, как начало уже казаться, не было конца. С потолка то и дело осыпалась пыль, сильно пугая идущих под землей. Мигель слышал и понимал, почему это происходит. До его вампирского слуха доносилось эхо от залпов крупнокалиберных орудий. Однако прожившего не одно столетие вампира это нисколько не пугало. Он помнил каждую из воин, что пережило это место. И если путь остался цел даже после того, как на него обрушали сотни ракет и бомб, он устоит и теперь.
Когда у Кристиана уже закрались подозрения, что они, возможно, заблудились или пошли не по тому пути, явно напрасно доверившись Мигелю, перед ними наконец показалась дверь. Она была в наклонном, почти горизонтальном положении, а к ней поднималось несколько ступенек, что говорило об одном — следуя по тоннелю, путники спустились ниже уровня горизонта земли, но так этого и не заметили. Мигель поднялся наверх, продолжая нести на руках пса, и, развернувшись, попытался открыть дверь, оперевшись в нее спиной. Но железо лишь немного приподнялось, как бы сильно он не упирался. Заметив это, Кристиан и Виктор поспешил ему на выручку, протискиваясь между людьми и каменной неровной стеной. Лишь втроем они смогли наконец побороть уже заржавевшую сталь с настилом из многотонного снега, веками выпадавшего и прессовавшегося собственным весом.