Мигель был тогда совсем молодым вампиром. Он еще смог сохранить страсть и желание познать все, присущее людям, но уже подходил к выбору пути более мудро и высокомерно, перехватив эту манеру у своих учителей. Он не знал, что на острове живет вампир. Но уже тогда, в конце девятнадцатого века, остров имел дурную славу. Будучи карантином для моряков, на острове то и дело видели тень, что не имела хозяина. А люди, что пытались ее поймать, были найдены с разодранными глотками в луже крови. Это заинтересовало Мигеля. Он был сыном человека, что не верил в Бога, но упрямо толковал о существовании иных нечистых сил, что соседствуют с обычными смертными. Юный благородный сын еще в раннем детстве получал наставления о том, что ни одному смертному невозможно встретиться с такими силами и выжить. Поэтому, став бессмертным, Мигель не удержался и последовал зову сердца на поиски встречи со сверхъестественным.
Его знакомым стал одичавший и полубезумный вампир. Он был взлохмаченный, грязный и жутко голодный. Его одежда почти вся оборвалась о деревья и кусты, но нагота безумца не волновала. Солнце не могло причинить тому сильного вреда, но тот, припоминая старые времена, все еще прятался под землей в тени. Из наблюдений Мигель понял, что в такие минуты взгляд несчастного становился осознанным, словно он пробуждался от крепкого сна. Но потом разум вновь покидал вампира и он шел к людям, наблюдая за ними, но страшась напасть, не нуждаясь в крови, но страстно ее желая. Мигель видел, как обитатель острова кидался на моряков, вырывая им глотки и давясь быстрым бесконтрольным потоком крови, который кончался быстрее, чем вампир мог насытиться.
И все же, столкнувшись с себе подобным, безумец пришел в себя. Его звали Мелнок. Он стал вампиром еще до того, как большинство народов появились и исчезли. Он видел, как зарождался Египет и как исчезали древние племена. Борясь с безумием, тот постарался поведать свою историю хоть кому-то, кто мог бы пронести ее через века, как наставление и урок. Древний, как мир, вампир ушел от мира после того, как убил. Юное дитя, девочка лет четырех. Она стала жертвой его гнева, нечаянно попав под горячую руку столь сильного существа. Мелнок не знал ее имени, откуда она и кто ее семья. До момента смерти та не попадалась на глаза вампиру. Но ее мертвое лицо с бледными щечками, крохотные ручки, милое простое платьице вызвало в древнем такую любовь и тоску, что он не смог это выдержать. Невинная жертва заставила его уйти от людей, которые продолжали сами тянутся к нему, словно к идолу.
Позже, в начале двадцать первого столетия, словно чувствуя, что вот-вот все изменится, Мигель вновь решился на поездку в столь удивительное место. Он надеялся, что вампир, проживший столько тысячелетия, сможет успокоить его тяжелое сердце, пояснит, что за предчувствие гложет Мигеля и всех, кто был ему знаком. Но, встретив Мелнока вновь, он его не узнал. Теперь тот не походил даже на тень человека. Ссутулившись, привыкнув ходить на четвереньках, старый вампир боялся всех людей. Потеряв жажду крови, он распугивал людей, внушая им видения своего воспаленного воображения. Так же он поступил и с Мигелем, что прежде провел с ним не одну ночь, слушая его долгую историю жизни. Гость не испугался увиденного, но сильно разочаровался в том, во что превратился его недолгий наставник. Мигель покинул остров Повелья, дав себе слово никогда не испытывать слабости ни к живым, ни к мертвым. Но теперь его уверенность в собственной непоколебимости начала угасать.
— Если он сможет провернуть это, то я разрешу ему общаться со своей сестрой, — дал обещание Александр, не без зависти наблюдая за прытью светловолосого сына ночи.
— Только у нее спросить не забудь, — посоветовал ему Рейнальдо. — Не хочу показаться трусом, но с вашей семьей ни в чем уверенным быть нельзя.
— Ах, ты, маленький болтун! — мастер по дереву весело обнял подростка за шею одной рукой, чтобы как следует растрепать его и без того непослушные волосы, вызывая у того смех вместе с тихими воплями. Юноша старался вырваться из тисков аккуратно, чтобы его побитые временем очки не сломались окончательно. И все же, когда Мигель, стараясь скрыть свою улыбку, которая сама по себе появилась на его лице, стоило ему услышать тихий смех Брони и увидеть улыбку только проснувшейся Александры, двинулся вперед, никто не пожелал отставать от него, ибо лишь он обладал силой, что могла спасти им всем жизнь.