— Учитывая, что весь мир оказался не таким, как мы считали, не стоит быть уверенным и на этот счет, — остановила его возмущения сестра прежде, чем они могли бы вылиться во что-то большее и неприятное. — Как он? — спросила девушка, с сожалением глядя на то, как Мигель поглаживает тихо скулящего пса по мягкой шерсти, уложив его на пол в углу кабины.
Вампир ей не ответил. Он был полностью погружен в свои мысли. Пес умирал, но древнему было известно средство его исцеления. Однако это навеки свяжет их столь крепкой связью, что когда собака умрет, вампир пожелает последовать за ней. И горе будет разрывать его сердце и душу на куски долгие годы. Однажды Мигель пережил такое. И утрата отзывалась тупой болью даже через полтора века. Но как же прекрасны печальные глаза это дивного создания, полные слез от боли и предательства. Сейчас собаки редкое явление, тем более ручные. А уж породистые…
Мигель разгрыз себе вены на руке, вызвав у окружающих шок, и повернул голову пса так, что кровь лилась прямо ему в пасть тонкой струей. Собака не сопротивлялась. Она послушно глотала густую жидкость, пока рана на руке вампира окончательно не подверглась процессу регенерации. Лишь после этого Винсент, завороженно наблюдавший за происходящим, спросил у старшего:
— Что ты сделал?
— Смотри, — загадочно ответил ему Мигель, не отрывая глаз от животного. В его сердце уже росла теплая любовь к прекрасному созданию, а значит, все получилось. Через пару минут пес задышал спокойнее. Каждый вздох был более глубоким и спокойным, чем предыдущий, тихие поскуливания затихли, а рана, спрятанная в испачканной шерсти, начала заживать. Не прошло и минуты, как пес сел, словно ничего с ним не произошло, и, радостно махая хвостом, принялся облизывать лицо своего нового хозяина, испытывая к нему ту же привязанность, что и вампир.
— Это одна из способностей древних. Они могут исцелить любые раны своей кровью, — ответил за Мигеля Кристиан, напряженно глядя на шкуру пса, где прежде была огромная рана. — Я читал об этом в старых книгах. Там много интересного о вампирах написано.
— Жаль, что не все правда, — загадочно проговорил владелец отеля, все еще находясь под впечатлением от нового фокуса.
— Кто-нибудь желает показать мне дорогу? — напомнил о своей проблеме Виктор, которому надоел импровизированный цирк, устроенный древним. В вампире так же играла и зависть, проснувшаяся в нем впервые с тех пор как он пожелал стать вампиром, чтобы заполучить силу, столь желаемую им. На его слова к нему подошла Броня, но лишь для того, чтобы взглянуть на карту, которая почему-то была только в этой кабине. Там девушка начала отмечать кисточкой, вымоченной черными чернилами, путь, по которому им предстоит ехать, дабы блондин не спрашивал каждые пять минут правильность пути. Машинист с любопытством наблюдал за ее движениями, медленными, но точными, которые безошибочно пролагали расположение забытых всеми путей.
— Откуда ты знаешь, как расположены дороги на карте? — заметил странность Александр. — Ты ведь беглец. Или тебя родители и этому научили?
— Нет. Я сама научилась, — ответила ему Броня, положив кисть обратно в коробочку, где та хранилась до того, как девушка решила ее использовать. — В городе, когда тебе не нужно прятаться и искать разгадки тайн, становится скучно через какое-то время. Вот я и училась.
— Теперь понятно, почему ты подружилась с Рейем, — усмехнулся плотник, усаживаясь на пол. — Ты такой же ботаник, как и он. А так и не скажешь.
Он смотрел на девушку снизу вверх, одаривая ее усталой ухмылкой, когда к нему подошел пес, опустив голову, словно страшась, но в то же время желая познакомиться с новым для него человеком. Для всех любопытство пса было просто обычным явлением. Однако Мигеля поведение нового близкого друга немного смутило. Пес, в отличие от вампира, не умел скрывать своих эмоций и привязанностей, и тем более интереса. А чувствовали они теперь одно. Значит, древнему, также как и псу сейчас, всегда было любопытно общение с юным мастером по дереву, чье мастерство вампир успел оценить в отеле за то короткое время, что ему довелось побывать над землей. Вампир не обладал подобным мастерством, но жаждал этому обучиться. А учителем он видел только этого юного мастера. И пес мог ему в этом помочь, наладив между ними отношения. Мигель, наблюдая, как Александр гладит довольного пса, пока тот интенсивно машет во все стороны своим огромным хвостом, тихо радовался тому, что промолчал о всех нюансах совершенного им фокуса. Пусть лучше все думают, что это лишь любопытство доброго пса, нежели чувства вампира к обычному смертному.