— А ты что тут забыл? — бросил ему Виктор. — Это наши дела, они тебя не касаются!
Негодование вампира было продиктовано его самолюбием. Он привык, что Кристиан отчитывает его. Он же чувствовал свою ответственность за воспитание и поведение воспитанника. Но прежде еще не было такого, что он делал это в присутствии посторонних. Ругань — нечто интимное, процесс между участниками, который никто иной видеть не должен. Так всегда считал Виктор, поэтому сейчас он был взбешен.
— Он тут, поскольку понял твои намерения еще раньше меня. Радуйся, что я решил не впутывать остальных. Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если тронешь хоть кого-то из местных? Если мы им что-то не то скажем? — негодовал Кристиан, продолжая беседу на повышенных тонах.
— Убьют, — ответил ему Мигель полным равнодушия голосом.
— Да что вы так переживаете из-за одной душонки? — не мог понять Виктор. — Мигель может убить весь город и не устать. Что нам до этих тупых северян? — попытался успокоить их блондин, продолжая настаивать на своем.
— Потому что это мой дом! — громко крикнул бывший глава городской стражи, не выдержав такого упрямства своего друга. — Я многое тебе спускал, но если кто-то из местных умрет, я лично решу твою проблему раз и навсегда! — пригрозил он блондину. — Я слишком много свободы тебе дал, Виктор. И уже об этом жалею. Я не допытывался у тебя по поводу запасов крови и вакцин, которые ты принес с собой, поскольку могу догадаться откуда они взялись, и кто за это заплатил и чем! — намекнул он на пристрастие своего воспитанника к крови себе подобных. — Как и не спрашивал, куда именно ты намеревался уехать, когда был вынужден подобрать нас у города. Я не выяснял, какой покровитель устроил тебя машинистом, когда даже я тебе помочь не смог. Но убийства… Не здесь и не сейчас. Мы и так влипли. Так что советую как следует подумать, прежде чем хоть что-то делать, — Кристиан решил, что больше не стоит тешить Виктора иллюзиями, что тот умнее его. С младшим давно нужно было расставить все точки над «И», но Кристиан тянул до последнего, желая избежать нотаций и конфликтов. У каждого должны быть тайны. Но не теперь.
— Если тебе вдруг приспичило состроить из себя великого заступника, то валяй, — Виктор продолжал попытки вырваться из крепкой хватки друга, при этом испытывая унижение и стыд. — Только вот не надо из себя папочку строить. Поздно спохватился. Хочешь убить меня, так валяй! А нет, не тратьте мое время попусту. Я не собирался никого убивать. Но если меня вынудят, я медлить не стану, так и знай, — пригрозил он Кристиану сквозь зубы тоном, полным ненависти и презрения.
— Мы тебя предупредили, — только и ответил ему брюнет, наконец выпуская Виктора из захвата, грубо и неаккуратно оттолкнув его в сторону. — Не разочаровывай меня, Виктор. Я не умею прощать людей. Ты знаешь это! — Он хмуро посмотрел на друга в упор и уверенно пошел на выход.
— Вот только мы не люди, Крис! — вдогонку крикнул ему блондин. — Мы — монстры! Я — монстр! И это ты меня сделал таким!
Последняя фраза была для бывшего главы городской стражи, словно удар под дых. Он ненавидел себя за то, что когда-то поддался на уговоры Виктора и обратил его. Ненавидел настолько, что во всех его промахах и прегрешениях винил себя. А Виктору он прощал все, даже убийство. Кристиана утешало лишь то, что Виктора никто не заставлял стать бессмертным сыном тьмы. Он сам изъявил желание и долгое время обдумывал его. А теперь получается, что Виктор винил его — Кристиана, — в том, что он вытворял. Это для вампира оказалось хуже пощечины. Он на миг замер, услышав эти слова, но не смог ничего ответить. Кристиан быстро покинул комнату, минуя ничего не понимающего, но прекрасно чувствовавшего эмоции окружающий Мигеля, прежде, чем Виктор осознал, какую боль принес другу словами, сказанными в гневе.
Узы памяти
1
— Интересно, о чем они там говорят? — Рейнальдо никак не мог успокоиться, взбудораженный столь резкой сменой настроения бывшего стражника. — Что за тайны такие?
— Это их дело. Если захотят, они нам все расскажут, — спокойно ответил ему Винсент, культурно попивая донорскую кровь из пакета через специальную трубочку.
— Мы ведь одна команда. Какие секреты? Из-за их секретов мы все можем оказаться в неловком положении, — ответил ему, бурно пестря эмоциями, подросток. Он уже порядком наслушался выражений от взрослых за свою короткую жизнь и мог удивить любого из присутствующих деепричастными оборотами и красотой выражения своих мыслей, но Рейнальдо решил из принципа не ругаться, дабы не стать подобием тех, кого откровенно презирал.