— Древняя. Солнце не убило ее. Значит ей на момент сгорания было по меньшей мере несколько тысяч лет, — пояснил Мигель, удивляясь глупости одной из прародительниц вампирского рода. — Как она не убила его? После сгорания ее, должно быть, мучила сильнейшая жажда, — удивленно предположил вампир, задавая наводящий вопрос.
— Комната, увешанная ультрафиолетовыми лампами и слабость, вызванная долгим голоданием, — ответила ему девушка. — Та женщина не пила кровь несколько месяцев, пока не начала сходить с ума и не попыталась покончить с собой.
— Одна из человечных, — усмехнувшись понял Кристиан. — И почему я совсем не удивлен? — иронично задался вопросом он.
— Ты знаешь, кто это такие? — насторожился Мигель, уставившись хмурым взглядом на вампира, что стал ему ближе по статусу.
— Он постоянно так называл тех, кто не мог навредить людям, — ответил за него друг. — Даже Винсент стал обладателем такого звания.
Винсент непонимающе уставился на Виктора, потом посмотрел на бывшего главы городской стражи с немым укором в глазах. Кристиан посмотрел на него, словно чувствовал вину, но быстро отвел взгляд, в мыслях уже душа своего воспитанника, при этом громко и нецензурно выражаясь. Стало понятно, что бывший защитник погибшего города Рейнбоу не собирался рассказывать об этом никому, особенно своему приятелю Винсенту, отношения с которым до появления Брони и Рейнальдо у него были довольно теплые, хоть тот и вел себя отстраненно.
— Возможно, она была таковой. Ученый в подробностях описывает, как играл на ее чувствах в моменты, когда вампирша намеревалась покинуть лабораторию и вновь испытать судьбу, попробовав покинуть мир, — немного задумавшись согласилась Броня.
— А как становятся человечными? — вдруг спросил Рейнальдо, внимательно глядя на Кристиана любопытными глазами, понимая, что не только он сможет дать ответ, но желая, чтобы тот осознал, что сам является таковым.
— Обращаясь в вампира люди начинают испытывать сильный голод. Он притупляет остальные чувства, что и делает вампиров такими бездушными, — начал пояснять брюнет. — Однако потом голод отступает, становится не таким явным и сильным. Как правило, вампиры к этому моменту становятся очень сильными. Они превосходят людей во всем. Так они превращаются в самовлюбленных гордецов.
— Как Виктор? — тут же спохватилась Александра, получив за свой вопрос полный недовольства взгляд блондина, но никак на него не отреагировав. А вот Мигель и Винсент ответили на эту картину одинаково, опустив головы, дабы скрыть сдержанные улыбки. Лишь Александр, показавший свою неприязнь по отношению к машинисту, громко засмеялся.
— Да, — слегка усмехнулся Кристиан. — Как Виктор. Однако иногда вампиры идут иным путем. Как Винсент, — он вновь посмотрел на полысевшего в своей смертной жизни старого, но все еще крепкого вампира, прежде чем продолжить. — Наш уважаемый друг стал вновь испытывать такие эмоции, как любовь, заботу, страх… Даже равнодушие. И все благодаря своей смертной семье, которую ему повезло встретить спустя годы. Однако некоторым вампирам достаточно встретить просто прохожего незнакомца, чтобы начать испытывать к нему привязанность. Такие вампиры уже не способны убивать. Они могут сделать это лишь для защиты своего человека. Но когда тот умирает, вампир желает последовать за ним. Возможно, та вампирша именно это и пыталась сделать… — предположил Кристиан, закончив этим пояснения и предоставляя слово ранее прерванной Броне.
— Этот сумасшедший играл на ее чувствах, заставляя поверить, что его опыты смогут вновь сделать ее смертной. Он умело манипулировал ей, и та в итоге стала его заложницей. Он проводил над ней жуткие опыты, пока не смог выделить особый фермент, который мог обращать людей без всякой зависимости, — Броня старательно обдумывала все сказанные ею слова, пропуская все пытки, что воспроизводились в ее голове благодаря богатому воображению, нанося девушке психологическую травму.
— Зависимости? От крови? — на этот раз не понял Александр, опередив любопытного подростка.
— От обратившего, — ответил ему Мигель. Он осмотрел всех быстрым взглядом вампира, которым владел в совершенстве, еще до того, как все остальные осознали суть вопроса, и понял, что они сами не понимают, о чем идет речь. Мигель вспомнил те времена, когда обративший его вампир был еще жив. Они проводили каждый день вместе, чувствуя друг к другу сильную привязанность. Они испытывали то, что со стороны незнающий человек мог назвать любовью, но это была не она. Связь между обращенным и обратившим куда сильнее, чем влюбленность, намного интимнее и ближе. Древний скорбел не один десяток лет после того, как несколько воинов, возомнивших себя охотниками на нежить, все же смогли одолеть великого вампира, сжигая его на солнце, вырезав его несчастное сердце. Лишь спустя долгое время он перестал чувствовать печаль, впрочем, как и все остальное.