— Это… — Кристиан задумался, разбирая в своей голове тот хлам, что оставался ему не совсем ясным. — Я могу вспомнить лишь звуки и свои ощущения, но мои глаза были словно не в состоянии что-либо видеть.
— Ему завязали глаза, чтобы он не смог сбежать и привести повстанцев к лаборатории, — понял Мэдерик. — Тогда ведь шло полномасштабное восстание против власти, что запустила мировую компанию. Война истощила людей, а потом и эти странные заявления правящих верхов, которые совсем не устраивали народ. Они опасались за свою лабораторию, которая могла обеспечить их долгое будущее, — заявил он, вспоминая фрагменты летописи о тех далеких мрачных для всего мира временах.
— О чем ты? — не понял Рейнальдо. — Разве война началась не после начала волны заражения?
— Нет. О ней начали говорить лишь после того, как вампиры заполонили улицы городов. Но на самом деле все началось раньше. Первыми заметили странность северяне. Подозрительность у нас в крови. Но восстание проходило тихо, поскольку правительство решило, что придание огласки может привести к возрастанию недовольства среди остального населения. А что касается войны… — он устало вздохнул, словно само это слово высасывало из него все силы. — В то время войной были не только вооруженные битвы конфликтующих сторон. Было много разновидностей войны, и одна из них была в то время довольно распространенной. Информационная война. В то время воевали ложью и пропагандой. И порой, такие боевые действия изнуряют еще сильнее, чем прямое нападение.
— Холодная война, — вспомнил Мигель мертвым голосом. — Эта зараза длилась почти год, то затихая, то набирая новые обороты. Это состояние предвоенной готовности. Современные технологии позволяли правительствам многое. Никогда не любил прогресс, — он недовольно фыркнул, вспоминая то прошлое, когда вампиров мог вычислить любой дурак, а улицы крупных городов даже ночью были ловушкой для всех, у кого была повышенная чувствительность на ультрафиолет. — В те времена вампиров загнали в угол, жизнь в городах стала невозможна, а в небольших поселениях на смерть обращают внимание.
— Да уж. Эпоха явно была не из легких. Но к тому времени до власти дорвались уже вампиры, которым и пришла в голову эта дурная идея с заражением элитной части населения, — Мэдерик не мог упустить возможность блеснуть своими знаниями истории.
— Однако все вышло из-под контроля, — усмехнулся Рейнальдо.
— И теперь мы имеем то, что имеем, — печально заметил Мигель. — Ну а что ты скажешь, Броня? — он обратился к девушке.
— Я еще читаю, — тихо промямлила Броня, еще не до конца погрузившись в книгу, лежавшую у нее на коленях.
После этого возникло неловкое молчание, от которого единственным спасением было заняться своими делами, на время забыв о причине своего присутствия в небольшой комнате, ледяной, но при этом такой теплой, словно в жаркий летний день…
3
Дети уже спали, когда мать зашла в их комнату. Их дедушка, властный и целеустремленный, все еще сидел у их кровати, наблюдая, как его гордость — наследники трона, от которых будет толк, мирно сопят в своей широкой постели. Скоро старшему из детей исполнится десять, но он уже изъявил желание обзавестись женой, поглядывая на дочь священника. Это порадовало старика, ведь именно старшему он пророчил великое будущее после того, как отец ребенка неожиданно скончается от неизвестной болезни, быстро, но очень мучительно. Так старик хотел проучить его за непослушание и отсутствие амбиций, свойственных первой семье этого города.
— Как они себя вели? — тихо поинтересовалась женщина, подходя к кровати, чтобы посмотреть на своих детей.
— Идеально, — с улыбкой ответил ей бывший правитель, поправляя одеяло.
— А что с их лицами? — женщина заметила ссадины на ангельских личиках своих малышей. — Они снова дрались за игрушки?
— Да. Но это хорошо, — старик посмотрел на нее, и невестка тут же в страхе опустила взгляд.
— Пожалуй, вы правы, — жена главы города постаралась быстро сменить беспокойство на озарение, хоть это у неё и получалось все ещё плохо. — Если они дерутся, значит, могут отстаивать свои права. Они будут бороться за трон, и лишь самый сильный будет править городом. Однако, — она все же решила высказать свое мнение, хоть и подавленное и сильно измененное под влиянием родни мужа, — это может нарушить традицию наследования по старшинству.